Такого быть не может

Он шумно вздохнул, посмотрел для чего – то на низкий с вкрученными маленькими лампочками оранжевого цвета потолок, и выпалил:

– Хочу, чтобы не мешали жить. Очень это мне надобно сейчас.

И постучал не очень сильно по столу костяшками пальцев.

– Вот очень хочу спокойной жизни.

Потап криво усмехнулся, и его тонкие рыжие стрелки усов слегка приподнялись вверх.

– А кто тебе мешает?

Василий пристально взглянул на Потапа. Выпил второй стакан и, крякнув как утка, глухо обронил:

– Есть такой человек.

– И кто это? – улыбаясь, с любопытством спросил Потап, и тоже торопливо опрокинул свою порцию водки.

Василий невесело покачал головой.

– В том то и дело, что сам я его и не знаю.

– Ха – ха – ха, – затрясся в неудержимом смехе Потап. – То, есть как это так. Кто-то мешает тебе жить, но ты не знаешь кто это?

Василий вздрогнул, как – будто провели по спине кончиком холодного лезвия и зло, глянув на собеседника, буквально зарычал:

– Да, вот представь, не знаю! Но надеюсь, узнаю скоро.

Сказано это было с таким ожесточением, что Потап даже слегка отпрянул назад на спинку стула, и поспешил успокоить его:

– Не волнуйся. Думаю, все нормализуется.

Повисла тяжелая, гнетущая пауза. Такая пауза, что вроде и хочешь что – то сказать, но решительно не знаешь что. И находишься поневоле в какой – то растерянности.

Однако Потап все-таки нашелся что сказать. Он внимательно глянул на бесцветное лицо Василия и вдруг брякнул:

– А давай мы найдем этого гаденыша, и накостыляем ему хорошенько.

Василий уколол Потапа колючим взглядом:

– Не надо искать?

– От чего так…

Он громко усмехнулся:

– Потому что это мое личное дело.

Потап развел руками

– Ну как знаешь?

Они вновь замолчали, потом снова выпили. Через минуту Потап уверенно высказался:

– Но ведь вроде так не бывает? Что кто – то тебе мешает, но ты не знаешь кто?

Василий скупо обронил:

– Как видишь, бывает.

– Вот это да, – выпалил громко Потап.

Василий не согласился:

– Лишнее будет. Нам ведь еще обратно добираться.

Неохотно вышли на улицу.

И вдруг Василий изменился в лице: оно стало, абсолютно багровым. И застыв, как вкопанный стал внимательно глядеть на противоположную сторону улицы там, где начинался рынок.

Около сверкающего на летнем солнце автомобиля фиолетового цвета стояли мужчина и женщина и весело смеялись.