Сны

Взглядами они ведут молчаливый диалог. Игра заставляет их общаться. В их диалог вклиниваются возгласы удивления, разочарования, недовольства, радости. Они договариваются, уточняют, сверяются и спорят друг с другом.

Прилетают вороны и садятся на ветки сосны рядом с ними. Их становится все больше и больше. Уже штук десять. Как будто, они наблюдают за ними. Вороны неприятны. Зачем они тут? Они похожи на разумных существ, а не на птиц. От них исходит недовольство и угроза. Напряжение усиливается.

Самая крупная ворона каркает.

Она раскачивается на ветке и вскидывает крылья, чтобы удержать равновесие. Мальчик пугается и отводит взгляд в сторону. Ворона разгневанно каркает громче и настойчивее. И мальчик поспешно убегает в лес.

Она растерянно смотрит ему в след, потом – на ворон, которые разом срываются с места и улетают прочь.

Её охватывает чувство горечи, досады, тревоги и бессилия и того задавленного гнева, от которого хочется кричать и плакать. С какой стати прилетели эти вороны? Почему они все испортили? И где-то там, на заднем плане – чувство вины, словно она сделала что-то не так.

***

Ася проснулась ночью и ощутила себя пойманной в эту ловушку сложных и неприятных чувств. Дверца схлопнулась и не было рядом ни единой живой души, способной понять или разделить с ней её чувства. Все её попытки поделиться сокровенным пусть и с самыми близкими людьми заканчивались полной катастрофой и ей становилось только хуже.

Но этот сон. Такой яркий.

Жёлтые одуванчики, синее небо. Мальчик. Вороны.

Откуда он взялся? И чувство надежды и счастья. Солнце, которое растворилось в ней. Такие отчётливые телесные ощущения.

Наверное, самые кризисные моменты в своей жизни мы вынуждены переживать в одиночестве. Слишком сложно разделить с кем-то его глубокие и тяжёлые переживания, инстинктивно мы пытаемся отгородиться от них.

Ей дана смелость, привилегия или проклятие, очень глубоко чувствовать жизнь. И так трудно было найти кого-то, кто готов нырнуть так же глубоко.

Никто не понимал, почему и зачем так много чувств, почему так сложно. Она оставалась в этом одинокой.

Асе помогала терапия. Но в небольшом опыте краткосрочной психотерапии ни один из трёх терапевтов не сумел, а скорее просто не рискнул, заботясь о её безопасности, нырнуть с ней в глубину. И она ныряла сама без страховки и сопровождения, наощупь.

Её так часто окружала атмосфера обвинений, чувства неполноценности.