Сны

Мужа не было рядом. Она взяла какую-то плюшевую игрушку, обняла её и заплакала. Почему, почему всегда так – ей нигде нет места, всегда найдётся кто-то или что-то, что важнее и нужнее? А она, как всегда, одна. Даже во сне.

Она вспомнила, как ей ещё восьмилетней девочке мама маленького двух или трёхлетнего мальчика, у которого в няньках была вся их детская компания, рассказала, что он говорит во сне её имя. Ася тогда смутилась. И мама, заметив это, сказала: «Ну, он же маленький». А Ася смутилась вовсе не от того, что подумала, будто мальчик влюбился.

Она смутилась от мысли, что мальчик заметил и выделил её из всех остальных. Но она не придала тогда этому значение, подумала, что это была случайность. Наверное, так оно и было.

Никогда в детстве у Аси не было любимой плюшевой игрушки или куклы. Она читала в книжках, как дети представляют игрушки живыми или придумывают себе воображаемых друзей. И ей хотелось так же, хотелось поверить. Но она не верила. И никогда не спала с плюшевыми игрушками, как спят многие дети.

Но сейчас, ей так хотелось обнять кого-то маленького и мягкого, кто был бы только её, кого-то, похожего на ребёнка.

Ещё лет в тринадцать, она стала представлять себе, сколько у неё будет детей, как она их назовёт. Получалось чего-то очень много, вроде, так много не хотелось, но она все представляла… Представить можно, что угодно.

Она всегда хотела ребёнка, но через год после того, как они перестали предохраняться беременности так и не наступило. Тогда она пошла к врачу.

Она долго принимала гормональную терапию, потом выяснилось, что у неё проблемы со щитовидкой. За три года лечения и бесплодных попыток она ужасно устала от бесконечных очередей, талончиков и ожидания и обратилась по рекомендации в платный центр. Для их скромного семейного бюджета это были весьма существенные траты, но ей уже было все равно.

С чем связан её сон? В последнее время она все смотрела на то, как работают воспитатели и стала делать, как они. Она стала обращать внимание на неаккуратную или грязную одежду детей, нестриженные ногти, учила детей правильно мыть руки, стала интересоваться их жизнью, задавать личные вопросы.

Она никогда не умела этого делать и в этом была для неё какая-то часть материнской, взрослой, не знакомой ей пока роли.

Дети вертелись вокруг неё, обступали, облепляли её так, что она не могла и шагу ступить, называли её мамой. Она пыталась протестовать, довольно веско заявляя о своей просьбе, но они, будто не слышали её.