Собачница

Вышло пятнадцать листочков, на каждом из которых был размещён нарисованный мною портрет дорогого моему сердцу бородатика, сверху большими буквами выведено «Объевлене», а снизу шёл текст следующего содержания:

«Дарогие луди! У меня прапала собака.

Ни мая, но скоро будет мая када надётца.

Очинь очинь прошу всех-всех!!

Памогите натти друга!!!

Завут ево Каштан, правда он сам

пака ни знаит сваево имя.

Абращайтись по адресу: ул. Пушкина, 29, Ника».

Разумеется, в вышеприведённом фрагменте мною сегодняшней сделана попытка воспроизведения орфографии и пунктуации меня тогдашней.

А если вам покажется, что даже при всём вышеизложенном для шестилетнего ребёнка это чересчур, объясню – читать и писать я научилась очень рано и практически самостоятельно. Так что с трудом, но справилась с выпуском листовок, которые вслед за тем и расклеила везде, где только смогла. И стала ждать, пока «дарогие луди» помогут мне найти моего Каштана. Да, я уже и назвала его, заочно – Каштаном. Во-первых, он был точно каштанового цвета; во-вторых – также, как и четвероногая героиня известной истории великого Чехова, изведал сполна тяготы бесприютности и одиночества. Когда я представляла себе его, скитающегося по холодным улицам в поисках пропитания, жгучие слёзы наворачивались на глаза и колючей проволокой сжимало горло. Тогда я брала в руки карандаш, ручку – что придётся, и бесконечно рисовала моего дорогого дружочка…и себя рядом с ним. Так сменялись дни, недели и месяцы, но…ничего не происходило. Рыжей дворняжкой прибежала осень, сменив на вечном посту мироздания весёлого беспечного пуделя – Лето (мне тогда даже метафоры на ум приходили исключительно на собачью тему, и вслед за Каштаном я рисовала времена года в виде собак разных пород). Образ Каштана и был осенью – растрёпанной, грустной, звучащей в миноре, умудрённой долгими и ненастными днями одиночества и тоски…но всё же сохраняющей Надежду…надежду на перерождение и новое, лучшее начало… А моя собственная надежда начала угасать всё больше и больше, меняя свой цвет вместе с опадающими листьями – с ярких, тёплых оттенков золотого, рыжего, карминного – на огненно-лиловый, каштановый, буро-зелёный… и в последнюю неделю царствования листопадной королевы она стала нарисована тусклыми, угасающими мазками скрюченных бурых листьев, по неизвестным для самих себя причинам – из последних сил цепляющихся за уснувшие древесные ветви.