Смертень

Белка, рыжая и пушистая, приластилась к Евгению, как домашняя кошка.

В дверь постучали. Евгений пошел открывать, белка осталась греться на письменном столе, у кружки с отваром.

– Ээ, сам барин встречает! – вскричал молодой леший, тот самый, который испугал Евгений из-за печки.

– Здравствуй, голубчик, поздоровел, я смотрю! Ну, знакомься вот, еще разок, сын мой Спиридон, но да ты помнишь его. – Сказал дед Архип.

Спиридон был уже не так страшен, он был в красной какой-то рубахе, да в шапке-ушанке с армейской советской кокардой.

Рубаха висела на Спиридоне, шапка по-молодецки была скошена на бок.

– Ишь, обрядился как клоун, когда прознал, что в гости к тебе натопырились! – сказал дед Архип. За ним бежали еще несколько белок и белый заяц, они разбегались по избе по все стороны вместе с веселыми возгласами Спиридона и радостным ворчанием дедушки Архипа.

– А это вот дочь моя, Зоя, тоже решила на тебя посмотреть, на чудака эдакого! – из-за спины дедушки Архипа показалось еще одно существо, такого же вида, как Спиридон, т.

 е. видимо моложе дедушки, но в то же время более человекоподобное, и притом с женской фигурой. Фигура была видна сквозь белую длинную рубашку. – Вот, – сказал дед Архип, – нарядил и красавицу свою, чтоб тебя, голубчик, не смущать. Нам вообще-то холодно почти не бывает, нужды особой в одежке вашей нет, это мы так, по прихоти рядимся по-вашему!.. Короче, милок, вот, знакомься. И давай-ка свой чай нам заваривай, хозяин!

Евгений еще на мгновение задержал взгляд на дочери дедушки Архипа.

Кожа ее была как у отца, одеревенелой, но как у молодого деревца, более гладкой, зелено-коричневой. И глаза были как у деда Архипа, белые с красной радужкой. Зоя подняла глаза к Евгению и поздоровалась.

Все вместе пили чай, говорили, в основном расспрашивали Евгения, всем было интересно узнать, как и зачем он здесь оказался. Местным он был в диковинку.

– Ээх ты и чудач-и-и-и-ина, конечно! – растягивал дедушка Архип свои удивления от рассказов Евгения, эстетски припивая чай из блюдца, этот старикан-леший был большой любитель повыбражать и повеселиться, как заметил Евгений.

Вообще этот лесной народ очень напоминал своим поведением детей.

Евгений боялся спрашивать у своих гостей, да и не мог найти удачного момента для расспросов. Так и не задал ни одного нужного вопроса, а сами гости о себе распространялись не особо. Стало смеркаться, повалил густой снег, и гости стали собираться к себе. Евгений вызвался проводить до опушки.