Смертень

Говорят, нехорошие здесь места, не то колдуны, не то ведьмы обитают здесь. – сказала Зоя. – Туда мы не пойдем, хорошо?

– Тогда давай поворачивать обратно.

– Замерз? – шутливо спросили Зоя. – А впрочем, я тоже немного озябла, но в этом лесу всегда холоднее…

Друзья повернули обратно, прошли уже пару деревьев, как вдруг Зоя схватила Евгения за руку и звонко прошептала: «Тише, стой!..». Евгений остановился и посмотрел на испуганные глаза Зоя.

– Что такое? – шепотом спросил он.

– Смотри… – Зоя указала пальцем, – там, между деревьев, видишь…

Между деревьев, в полумраке лешнего леса, двигалась фигура.

Полупрозрачная и белая, ее видно было только в на фоне лешних мрачных далей. Фигура двигалась медленно, как бы в задумчивости. Это была женская фигура, с распущенными волосами, в пышной шубе и в кокошнике.

Зоя сжала руки Евгения и охнула, в ответ далекая белая фигура повернула голову в их сторону, и показала свои большие черные глаза. На фоне белого лешнего леса эти глаза по-настоящему ужасали, пронзали смотрящего в них.

– Бежим! – прошептала Зоя и потянула Евгения за руку, но он еще мгновение смотрел в страшные черные глаза белой женщины, которые его будто заворожили, тогда Зоя из всех сил дернула Евгения и побежала.

– И-идем же! – прокричала она.

Она неслась из всех сил, Евгений едва успевал за ней и за ее испугом, но Зоя тащила его за руку почти волоком. Несколько раз он оглянулся и, не заметив погони, с трудом остановил Зою.

– Зоя… – отдышался Евгений, – Все хорошо, она не погналась за нами, слышишь?

Зоя внезапно вскрикнула и как будто даже не останавливаясь повернула в обратную сторону, бросившись на Евгения. Евгений едва удержал ее; обнял, холодную, и прижал к себе, стараясь успокоить.

– Я так замерзла! – сказала Зоя и расплакалась серебряными слезами. Они молча вернулись в избу к Евгению, Зоя попросила заварить ей горячего чаю.

С тех пор прошло еще время, Евгений встречался со своими соседями-лешими, пил с ними чай, читал-писал, думал-гадал, смотрел в окно, гулял по лесу.

Правда, до лешнего леса он ходить не рисковал, хотя и тянуло его туда. Однажды с дедом Архипом сидели они у него в избушке, дед Архип принес ему какие-то рукописи, которые оказались староверскими житиями. За эти рукописи любой музей просто разбился бы! А они хранились в хижине дедушки Архипа без дела.