Искра в сердце

«В бесконечную ночь из холодного мира взирая…»

В бесконечную ночь из холодного мира взирая,

Я к тебе возвращаюсь, твое одиночество пью.

Среди сумрачных скал открывается небом Израиль,

Поднимает сознанье над серым кружением вьюг.

И в морозные дни обжигает дыханьем Мегиддо,

Пробуждается память, торосы крушит изнутри.

На отчаянный зов откликается мудрость магида,

Голос тысячи предков с любовью поет, говорит.

Я хватаюсь за жизнь! Ледники перетоплены в слезы.

Пламенеет под сердцем тугая звенящая нить.

Мой нечаянный дар для того был задуман и создан —

Искупительный север с восточной звездой породнить.

«Я знаю, кто спираль судьбы исправил…»

Я знаю, кто спираль судьбы исправил,

Пути чужой кометы искривил,

Когда горел и плавился Израиль

В твоей холодной северной крови,

И ты боролся с небом, как Иаков,

Не принимал возможности иной…

Я в мириадах ангелов и знаков

Стояла молча за твоей спиной.

Уже казалось, неизбежно – падать,

Я никогда тебя не подниму…

Но дух сиял, как горняя лампада,

В бреду и страсти, в муках и в дыму.

И все попытки сдаться были тщетны,

Господь провел среди валов и льдин

К одной любви, его земле заветной,

Которая открылась впереди.

«Мир – открытым сердцам и распахнутым небу шатрам!..»

Мир – открытым сердцам и распахнутым небу шатрам!

Свет великой любви бесконечным потоком рассеян.

Бродят хмурые тени по древним библейским холмам,

Воскрешая на ощупь молитвенный путь Моисея.

Из источника в скалах задумчиво брызнет вода,

Восхищенный свидетель ударов змеиного жезла.

О блуждающих звездах пустыня грустит иногда:

Идумейская боль глубины сопричастья, блаженства.

Тот отрезок судьбы мне божественной милостью дан,

Чтобы пропасть паденья утраченной силой восполнить.

Через многие скорби вернуться душой в Ханаан,

По следам праотцов – всех увидеть и вспомнить.

«Ветер режет морщины в медных сумерках моря…»

Ветер режет морщины в медных сумерках моря,

Обнимает прибоем, облака бороздит.

Пусть меня близость неба воскресит и омоет,

Прижимаюсь к Израилю, его теплой груди.

Обо всех вспоминаю, собираясь из пепла

Уничтоженных штетлов, ржавых концлагерей,

Эту музыку нежную в детстве слышала где-то,

По струне моей памяти возвратись поскорей.

Нас навек успокоят ночи теплые, длинные,

В них блуждает зарницами дальний плач скрипача.