Окошко с геранью

Ни о чём и никогда бы

Я не горевал.

Я былое раньше вспоминать любил,

А теперь такое чувство, будто и не жил.

Сны мои

Валерию Ерицеву

Знаешь, мой друг, мне часто так снятся

Наши поля, перелески, жнивьё.

Надо бы, что ли, почаще встречаться,

Как-то не так мы, наверно, живём.

То нас потоком несёт на стремнину

Мимо отеческих тёмных ворот,

То попадаем в богемную тину,

То суета нас берёт в оборот.

Я ведь о чём загрустил ненароком,

Тихо травинку в зубах теребя:

Наше ли это и будет ли впрок нам,

Что забываем порой про себя?

Спой мне про степь да про Волгу про нашу,

Много ль осталось нам радостных дней!

Я ж – помолчу, я послушаю, ставший

С песней твоей и мудрей, и светлей.

Знаю, мой друг, нам с тобою не часто

Тихо попеть удаётся вдвоём.

Надо бы, надо почаще встречаться,

Как-то не так мы, не так мы живём…

«Чуть истину затронуть. Слегка обжечь любовью…»

Чуть истину затронуть. Слегка обжечь любовью —

Не в омут тёмный головой, а так —

лишь для игры.

Не жечь себя на людях, не обливаться кровью,

Коль надо – отступить.

И молча ждать своей поры.

Жизнь не торопить. Ум оставлять свободным,

И тайный смысл во взгляде больше не искать.

Что это? Трусость или инстинкт природный,

Чтоб выжить? Я не знаю, я боюсь солгать.

Америка

Как хлебную корку,

В далёком Нью-Йорке

Я память о нашей Утёвке храню.

И, наши просёлки

Припомнив в Нью-Йорке,

На импортный лад я зову «авеню».

Как будто сугробы,

Стоят небоскрёбы —

За ними увидеть рассвет тяжело.

Но душною ночью

Во сне, как воочию,

Я вижу далёкое наше село…

…Я гостем желанным

В домишко саманный

Приеду и будет, о чём рассказать.

А нынче – не скрою,

Я через чужое

Намного стал больше своё понимать.

    Нью-Йорк, 1987 г.

Свобода

…Бывший лётчик торгует конфетами,

Рядом бывший танкист – сигаретами,

Чуть поодаль, с «бычком» на губе,

Некто – «корочками» КГБ…

И вот это – итог обещаний?

Бесконечна шкала обнищаний.

Лишь мечта о нездешней свободе

Всё никак не угаснет в народе…

«Мы ещё поживём! Только б – выжить

Средь ворья да финансовых выжиг…»

…Затонувшей страны ветераны —

Совести нашей рваные раны.

    1989 г.

Маме

Я оттого, наверное, счастливый,

Что нет тебя на свете терпеливей.

Что, где б ни шёл и где бы я ни ехал,

Ты мне откликнешься далёким эхом.