Кино-утопия

– Сначала – сериал, потом – фильм.

– Сначала – фильм, потом – сериал.

Любезный хозяин Армен, сладкоречиво одурманивающий своего ненаглядного гостя, начал терять терпение и, минут через десять бесплодных увещеваний, превратился в восточного деспота:

– А вам не кажется, что вы рановато беретесь права качать? Вы, знаете ли, пока еще не Андрей Тарковский и даже не Квентин Тарантино. Вот получите Оскара или, на худой случай, «Золотую пальмовую ветвь» – тогда и ставьте условия. А пока что делайте то, что вам предлагают.

– Тот, кто делает лишь то, что ему предлагают, никогда не станет ни Квентином Тарантино, ни тем более Андреем Тарковским.

– Слушайте, вы случайно с Викторией Аргольц не знакомы?

– Виктория Аргольц? Нет. А кто это?

– Да так, одна актриса… как она про себя думает. Мы, продюсеры, знаете ли, окружены потоком творческих личностей, всеми силами защищающихся от наших растлевающих чистую творческую душу посягательств. Иногда эта борьба утомляет, а от «творческих личностей» начинает попросту тошнить.

– Понимаю, но стою на своем. Сначала – фильм, а потом – сериал.

– Это невозможно – даже и чисто технически. Творчество может и подождать, а вот производство ждать не может. Свой фильм вы будете снимать бог знает сколько времени, а съемки сериала должны стартовать уже через месяц. Так что: сначала – сериал, а потом – фильм. И не забудьте, я обещаю стать вашей золотой рыбкой.

– Боюсь, у нас ничего не выйдет.

– Я уже тоже начинаю бояться.

Но, знаете, напоследок я вам расскажу притчу о режиссере; возможно, она поможет вам принять правильное решение.

Притча о режиссере

Жил на свете один режиссер, который выше всего на свете ставил чистое служение искусству кино. Для воплощения на экране он брал только темы, которые не могли заинтересовать массового зрителя – разговоры о прибыли или об окупаемости картины вызывали у него ярость, а аплодисменты, даже и со стороны тех, чье мнение ему было дорого, всё равно вызывали у него протест.

Он требовал от зрителя только одного – чтобы тот в благоговении смотрел на экран, а не воздавал какие-то почести режиссеру. «Я работаю не за деньги и не за аплодисменты – если бы я работал ради них, то чем бы я отличался от любого режиссера блокбастеров?» – так любил говорить наш «чистый» режиссер. Но вот для съемок очередного фильма потребовались большие деньги, а достать их ему было негде.