Атлантида, любовь моя!

– Есть, капитан! – сразу откликнулись они, так как были в курсе, Ансельмо и им шепнул кое, что по секрету. Собрали всё нужное за полчаса, спускались в аквалангах внутрь оскалившейся пасти Атлантического океана по очереди трое моряков и четвёртый сам Ансельмо. Спуск был недолгим, но очень рискованным. Они уже злились, что сваляли такого дурака. Надо же, этот сумасшедший Ансельмо, втравил их в эдакую авантюру! Ну, пусть подождёт, они ему ещё покажут, когда выберутся на палубу!

– Ребята, осторожнее, – передал им по мобильнику, установленному у каждого рядом с ухом, Ансельмо, – вижу какие-то очертания.

– Уху, – захмыкали ребята с колебанием.

С сомнением подплывали к торчащей оснастке старого, полу развалившегося корабля. Впереди оказался Ансельмо. Он стал осторожно ощупывать край корабля, и… вдруг прыгнул прямо за борт. Всё обросло илом, водорослями. Он включил фонарь. Спустился в кубрик, затем пробрался в отсек. За ним направились другие. Наспех обыскав корабль, нашли небольшой кожаный, полуистлевший саквояж.

Беглым взглядом окинули всё пространство, казалось, более нечего брать, и поспешили назад.

Они взобрались на палубу своего корабля, переоделись, подошли к саквояжу, стали рассматривать его, крутить во все стороны. Он был закрыт. Они вспороли ему бока и на палубу посыпались золотые слитки. У всех челюсти задрожали, то ли от алчности, то ли от неожиданности, то ли от страха. Все с ужасом и каким-то суеверным восторгом уставились на Ансельмо. Он смутился, заёрзал, вытирая вспотевшее от напряжения лицо, и злился на себя: «Почему я всегда потею, когда очень нервничаю?».

Его, как и других, то же охватил трепет. Он уже не мог соображать, и отвечать на вопросы, – как он мог предугадать такое? Голова стала ватной, тело обессилило, ноги расслабли. Был очень похож на приведение, бледный, с вздыбленными вверх волосами, вылезающими из орбит глазами, блуждающим взглядом, отвисшей челюстью и дрожащими руками.

Тишину прервал раскатистый смех капитана и слова:

– Ну что Вы, ребята, растерялись? Не дрейфь, спокуха! Всё это наше.

Но сидеть здесь до скончания века не будем! Надо каждому приниматься и за свои обязанности! Шабаш! И молчок, делим всё честно! Но больше всех нашему герою, а потом его проводникам-подводникам. И все – божимся, никому, ничего, если хотим взять свою долю и остаться в живых! А теперь, всяк подходи и клянись мне на Библии, что сделаете так, как я приказал. Матросы подходили и давали обет – повторяя сказанное им.