Разные всякости, всякие разности

Это как бег трусцой или подтягивание на перекладине, ну, в крайнем случае, как вышивание крестиком…», – заключает автор.

Большое место в книге занимают размышления автора о тех, кто повлиял на его собственную поэтическую судьбу: Николай Глазков, Эдуард Асадов и другие. Наверняка с большим интересом читатели узнают о душевном мире самого автора книги в главке «Природа моей природы», где он вспоминает, как в общении с природой в нём самом зарождалось поэтическое осмысление сути человеческого бытия: «Мне с детства нравилась тихая уединенность среди деревьев и трав.

Тишина и загадочность непролазных дебрей кустарников и выросших до роста человека травянистых стеблей просто завораживали детское моё сознание. Не надо было мне искать эти заповедные места: в деревенской жизни моей они встречались на каждом шагу».

Не обошел стороной автор книги такой ныне особенно животрепещущий (в том числе и для тех, кто посвятил себя художественно-поэтическому творчеству) вопрос о судьбе родного наречия, переживающего сегодня весьма сложный период.

Он пишет: «Главная атака на весь строй языка сегодняшнего времени – в чём? Заменяются не только слова, но целые смысловые конструкции вводят в предложения из английского. Так, янычары наших дней, кажется, борются за чужие ценности, на стороне темного мира. Не думали ли они, что торжество тёмного мира означает и для них конец света. Или они надеются, что останутся вечными благополучными прислужниками тёмного властелина?»

Что же касается главной цели тайны художественного творчества, то, по мнению Александра Горностаева, «Настоящий писатель постигает человеческую душу, её проявление в тех или иных жизненных событиях, ситуациях.

(…) И чем глубже автор заглядывает в этот омут непостижимого, недоисследованного, недоосмысленного, тем значительнее писатель…»

Александр Свешников

КАК ДЕЛАТЬ, ПРОСТИ ГОСПОДИ, СТИХИ

Массово увлеченные стихописательством нуждаются в обучении составлению текстов. И столько здесь советчиков – ничем не отобьёшься.

Давай только постигай и твори…

Вы уже прочитали Маяковского «как делать стихи», проштудировали Холшевникова и глубоко вникли в понятия ямба и хорея. И ещё, чего доброго, наизусть выучили характерные признаки множества других размеров. Прочитали письма Исаковского по мастерству поэзии. И ещё какую-нибудь полезно-никчемную литературу, о которой автор этих строк и не слыхивал.

В конце концов, получили ц. у.