Разные всякости, всякие разности

Пришла ко мне в гости однокурсница (я тогда ещё учился в СГУ). Зашла в мой дом вся такая красивая-красивая… Видно, что подготовилась…

И помню, что мне было немного досадно-неуютно, ведь сам я был, не то чтобы в «чем мать родила», но точно не было смокинга и бабочки. И выходил встречать её во двор частного дома в резиновых галошах…

Сказала она, что ей не хватает наших литературных встреч и разговоров о поэзии. Я немногим раньше вёл литературный клуб «Катулл», просуществовавший не длинный срок.

Ну, собирались люди у меня дома: поэты, просто любители. Читали, спорили. Именно об этом говорила Лена, большая почитательница Есенина, да и просто любительница поэзии.

Я угощал свою знакомую конфетами, чаем, водкой. И…

И говорили мы о жизни, о литературе. Из самого интересно, чем была отмечена встреча: перед этим вышла передача о Глазкове. И оказывается, мы смотрели её, и тогда при встрече, в разговоре своё восхищение стихами поэта высказали друг другу.

Что характерно: мы просто на слух, сразу запомнили несколько строк Глазкова. Я наизусть, как запомнил, прочитал его четверостишие, немного с ошибками и Лена поправляла меня, такие не обычнее, кажется незамысловатые строки:

Женщина красивая

в кустах лежит нагой.

Другой бы изнасиловал,

А я лишь пнул ногой.

Конечно, это было смешно до… удивления!

Такая свобода стиха и мысли, на полотне простоватого текста столько иронии – на фоне кажущегося, ожидаемого пафоса, связанного с любовной лирикой.

Просто поразительно!.. Это даже затмевало тексты уже нахлынувших в литературу вначале девяностых всяческих иронистов.

Мы сидели весь вечер напротив друг друга, соприкасаясь коленями, чувствуя симпатию… взаимную. И Глазков был новой темой беседы. Но приятный треп не вывел нас ни к каким другим впечатлениям и действиям. Решится на большее, кроме как на чтение стихов, Вселенная тогда нас не подвигла.

Куда-то пропала моя бывшая однокурсница. Уехала то ли в Бельгию, то ли в Америку, то ли вообще улетела на Марс и там рассказывает, как о небывальщиках, о своих знакомых, оставшихся на земле.

Быть может, встреться мы сейчас с ней, она бы сказала: «Сашка, ну что ты выдумываешь, когда это такое было, о чем ты рассказываешь?«А я скажу: «А почему ты решила, что это я о тебе рассказываю. Мало ли на свете Елен, с которыми я был знаком.