Книга шестая. Необратимость

Клуб оказался удушливо приличным с налетом викторианства конца девятнадцатого века, и подобные услуги в своих стенах оказывать отказался.

Хот-меню предполагало частное сопровождение гостя девушкой, и это целая история куда-то ехать, начинать дополнительные приключения. Опыта таких каруселей в супружеской жизни было достаточно. Как-то раз пришлось договариваться с таксистом, постоять с моим телефоном в приличном месте пока я был в развратном, зная, что жена отслеживает геолокацию. Тот развлекательный комплекс тем и хорош, что телефон показывает сквозную геолокацию.

Ты вроде бы там, но не ясно, в каком именно заведении.

Это сейчас ушлые московские спецагенты научились определять геопозицию с точностью до метра в 3D-проекции. Спрос рождает предложение. Я недоумевал, когда девчонки показывали скриншоты их местоположения, присланные ухажерами. Они только познакомились, а им уже сыскную компанию учинили. Какая-то маниакальная подозрительность живет в людях вне зависимости от благосостояния. Разумеется, предельная концентрация всевозможных разведывательных ведомств в пределах Садового породила расширенный сервис услуг с бесключевым доступом.

Промеж всей сладострастной кутерьмы того вечера Димас периодически докладывал о ситуации и темпах утраты тестем остатков благопристойности. Признаться, это было еще не так просто, приходилось вылавливать меня из полета танца в клубной дымке. Пока зрел план отправить его домой с глаз подальше, мы обнаружили уже и свое тлеющее бессилие. Внутри тех разгульных завихрений местами раздражала финансовая скованность барменов, кальянщиков и официантов.

Лихой кураж крепко ухватил мою перепитую задницу! Вполне нахально я подкатывал к барменше-баристе с предложениями заплатить еще за что-нибудь, если они не могут додуматься напихать в счет сверх заказанного. Похоже, мне хотелось пройти сквозь ночь максимально жарко.

Примерно на месяц дома я был назначен прокаженным. Все улеглось вроде как благодаря семейному психологу, который важно качал головой и рекламировал полку с книгами.

Надежда на психолога была так себе, какой-то умозрительной, скорее из чувства социальной порядочности. Пришлось усилить его психотерапевтический эффект той самой коляской и совместной поездкой во Вьетнам. Моя авторская терапия по эффективности оказалась сродни американскому напалму в Ираке. И все впорядке, словно долг оплачен.

Мир играет по своим правилам. Ты даешь то, что действительно нужно, и то, что можешь давать.