Книга шестая. Необратимость

Инерционность деятельности сводилась к тому, что, начав процедуру в 2015 году, более-менее овеществленный результат можно получить к 2017 году, а то и позже. Таких процедур параллельно шли десятки, а если учитывать проверки в отношении физических лиц, установщиков контрафакта, то сотни. Основной расчет был на массированное давление для добровольного примирения сторон, но, если расчет не оправдывался, дело уходило в суд и нередко на годы. Так оно вышло и в данном случае. Минуя всю череду инстанций, остановлюсь на процессе вывода самих денежных средств.

По решению суда на Корпорацию «Autodesk» приходилось 5 миллионов рублей, и на “Microsoft” около пары сотен, которые были взысканы со счета должника. Кстати, именно так мной выбирались «цели», т.е. организации к проверке. Упрощенно говоря, основной проблемой во всей этой круговерти была деликтоспособность ответчика. Выяснялась платежеспособность разными способами, в том числе через сотрудников банка, обслуживающего счета компаний.

Например, жена Димаса была кредитным менеджером Сбербанка. Это ладно, но как я узнавал о наличии контрафакта? Долгие годы участники моего перфоманса ломали голову над этим.

В самом деле, как? Русские люди слишком любят всякого рода конспирологию, и постоянно ищут шпионские диверсии. Похоже, это дает повышенное чувство собственной значимости на фоне общей совковой кгбэвковой кгбэшности. На деле все куда проще. В исключительных случаях, когда требовалась достоверность, я все же искал лазутчиков среди сотрудников; либо доносчики приходили сами; либо был прямой заказ на конкурента; либо “вброс” легального дистрибьютора на упрямого клиента; но в основном я просто руководствовался техникой «пальцем в небо».

Тогда у всех был пиратский софт. Где-то больше, где-то меньше, но что-то всегда находилось, если не случалось утечки о готовящейся проверке. Мало кому хотелось выкладывать миллионы на комплектование предприятия лицензионным софтом.

Когда приставы взыскали присужденную компенсацию, им нужно перечислить ее взыскателю, который в данном случае был иностранной, да еще и американской корпорацией. “Autodesk”, хоть и в меньшей степени чем “Microsoft”, но был символом США, а значит исчадием Ада на постсоветском пространстве. Можно смеяться, но в сибирских широтах чувство патриотизма – непустой звук. Этим нужно было пользоваться.