Рогоз

Примером этого раннего творчества является стих:

ВРЕМЕНА ГОДА

Весна

Отправляемся на прогулку,

после печенья на пиве,

И застигнутые от дождя врасплох,

Просыпаемся и мы, и саламандры,

Снующие в прошлогодней крапиве.

Лето

Выйду рано поутру в поле,

И первому же ветру в любви признаюсь.

Надышусь берёз, полыни,

И за былую нелюбовь искренне покаюсь.

Осень

Осины высокие в глубоком декольте,

Их листья кружит листья во дворе,

Потому что свои волосы до пояса,

Осень поменяла на стрижку каре.

Зима

Слякоть. Гололёд.

Не пожелаешь худому другу.

Терпеливо жду метель, пургу и вьюгу,

Верю в них,

как в моей молодости Грааль.

Он приходит всегда —

мой любимый февраль.

А сколько было написано перед тем, как я приступил к повести… Был рассказ «Троетопольский мужской монастырь», через год после написания которого я прочитал рассказ другого неофита. Герой того, другого рассказа приятно удивлялся от его первого посещения мужского монастыря и общения с его обитателями.

Описания того автора были похожи на мой рассказ, как отксерокопированные копии. Удивлённый этим сходством, я посмотрел на дату издания сборника. Рассказ тот был издан за десять лет до моего рождения… Мой же рассказ был сожжён.

Второе моё произведение имело англоязычное название «Goldenhammer» и писалось около двух лет. Я обещал написать его во что бы то ни стало своей тогда очередной музе. Обещание это я не сдержал, а муза та, похоже, даже не заметила моего несдержанного слова.

Главным персонажем того произведения был Дмитрий – простой электрик, получивший в наследство от своего двоюродного дяди лишь коробку слайдов и набор инструментов. По иронии судьбы, это наследство изменило жизнь Дмитрия до неузнаваемости. Вначале он впал в уныние от «высшей несправедливости», затем стал педантично разбирать все наследство. Увлечённый разбор слайдов впоследствии привёл Дмитрия в мир профессиональной фотографии, где он стал экспертом некоммерческого фото.

Среди инструментов в коробке он обнаружил необычный молоток, с виду похожий на автослесарный. Однако якобы латунный молот оказался из чистого золота высшей пробы, весом в 250 гр., покрытый тонким слоем неаффинированного золота. Смятения и лихорадка мучительно изматывали Дмитрия, буквально подрывая всё его здоровье. Вскоре у него проснулся интерес к своему дяде.