Никогда ты не будешь майором

Самой труднопереносимой частью суток для Виталия являлось утро. Оно начиналось не столько с рассвета, сколько с оглушительной команды дневального «Рота – подъём!» и следующей за ней надоедливой физзарядки. Впоследствии оказалось, что лёгкая пробежка в сапогах и в галифе оказалось цветочком по сравнению с той ягодкой, которой являлись строевые занятия. Бесконечная по форме и нелепая по содержанию шагистика на асфальтовом плацу больше всего донимала вольнолюбивого Виталия и это никак не вязалось с инженерной деятельностью, обещанной начальником училища.

Если к этому добавить монотонный голос замполита по изучению, вызывающих обрыдлую скукотищу, воинских Уставов, то в итоге получалось, что весь этот бедлам, замаскированный под буквами «КМБ», вызывал у Виталия только лишь чувство какой-то вселенской обречённости. День, по сути дела, неторопливо вклинивался в рутинный диапазон: от утренней до вечерней поверки. Между этими, не вызывающими никакого оптимизма, событиями ничего примечательного не происходило. Штатные офицеры училища и, назначенные на сержантские должности, курсанты, служившие ранее в армии, ни на мгновение не давали будущим полковникам и генералам передохнуть и снять напряжение. По сути дела вся предкурсантская «дрессировка» сводилась к запретам: не положено, нельзя, не годится, не разрешается, так дело не пойдёт, «кина не будет», а команды «Равняйсь», «Смирно» и «Шагом марш» звучали на три порядка чаще, чем «Вольно» или «Разойдись». В один из вечеров после долгожданной и самой любимой команды «Отбой» Виталий прикинул, что, если бы курс молодого бойца проходил перед вступительными экзаменами, то с высочайшей долей вероятности он наверняка не стал бы поступать в это училище. Хотя нашлись трое «бойцов», успешно прошедших конкурс, а затем также успешно забравших документы после нескольких дней солдатской муштры. Да и Виталий не раз задумывался о том, чтобы покинуть расположение этой доблестной военной бурсы. Но в решающий момент, когда он уже стоял перед дверью кабинета генерала Попова, ему грезилось укоризненное лицо Кирилла Захаровича, который совсем недоброжелательно размахивал кулаком и отчаянно кричал:

– Вот уж не думал, что боксёры могут быть такими слабаками.

Я же тебе твердил – бороться и искать, найти и не сдаваться.

В данный момент, как раз, искать и находить было нечего, да и бороться – не за что, оставалось только не сдаваться и не срамить седину боевого капитана Сураева.