Сердцебиение. Роман

Отец мне даже туда репетиторов нанимал и заодно оплачивал водителя, доставку продуктов, содержание посадок и коммуникаций в доме. Он по натуре перфекционист. А мама… понимаешь, она всегда во всем ему помогала, она и сейчас его глаза и уши в московском филиале. Отвечает за связь с общественностью и контачит с прессой и телевидением. Странно, что она еще не налетела на меня со своими претензиями. Но, уверена, все впереди.

Я мучительно думал, как защитить ее, как оградить от ударов. Еда не лезла мне в горло, последние дни меня стали частенько доставать спазмы, перекрывающие дыхание.

Но я старался не показывать ей этого, чтобы не давать повода для дополнительных волнений. А она вдруг воскликнула:

– Леон, ты не разлюбишь меня? Не оставишь? Мне страшно, – и закрыла лицо руками.

– Так ты этого боишься?! – меня обожгли ее слова, – Ты до сих пор не веришь мне? Завтра же перепишу на тебя свою квартиру и открою мультивалютный счет, чтобы ты не боялась.

Она вскочила как ошпаренная:

– С ума сошел!? Я совершенно не об этом!

На нас стали оглядываться.

Я усадил ее на место.

– Я не разлюблю тебя, в этом можешь не сомневаться. Не знаю, что будет с нами в жизни, но я никогда никого не предавал. Ты даже не представляешь, что теперь значишь для меня.

Мне опять стало трудно дышать, как тогда, с Антоном. Саша испуганно подскочила ко мне:

– Тебе плохо?

Но я силой опять усадил ее:

– Сейчас… все пройдет.

Однако поесть я так и не смог, ком в горле мешал мне нормально глотать. Чтобы окончательно не перепугать Сашу, пришлось сказать, что совсем нет аппетита.

Я решил сам отвезти ее домой, ведь сюда она приехала на такси.

– Но ты, правда, в норме? – всё переспрашивала она.

– Да, всё хорошо. Так, ерунда какая-то. Поперхнулся наверно минералкой, она же газированная.

Дома Саша собрала мне еду на работу и с улыбкой уложила в контейнер:

– Ну вот, я как настоящая жена. Кофе сваришь сам или попросишь кого-нибудь.

Я окинул взглядом гостиную, которую проектировал и обустраивал в строгих линиях и тонах.

Каким-то чудом ее пространство неуловимо изменилось, хотя все осталось на местах – предметы и колеры поверхностей. Саша просто раздвинула шторы и поставила на подоконник ярко-салатовую коробку-органайзер со своими милыми женскими штучками. И это единственное теплое пятно согрело всю комнату. А в спальне она еще с самого начала попросила меня поменять темное постельное белье на белое, так что там давно царила атмосфера, созданная ею.