Лиссандра. Книга времен. Книга третья

– И как же тогда, мы попадем в их жилище?

– У меня есть подобный артефакт… он и вывел меня на эту карту, и с его помощью я нашел все сохранившиеся манускрипты о жизнеописании этих магов. Если бы не он, мне бы не удалось, да и ни кому бы, соединить все кусочки этой мозаики воедино. Маги очень искусно спрятали свое последнее пристанище.

– Я не хочу уличить тебя во лжи, потому что вижу, что ты равнодушен к тем сокровищам, что мы собрали тут за десятицу, но почему ты думаешь, что твой артефакт приведет нас к несметному богатству?

– Долгие годы я задавал этому перстню вопросы, и когда я задавал их правильно, то получал на них правильные ответы.

Изначально я хотел найти величайшую сокровищницу, из ныне существующих, и завтра мы вступим в подземные проходы, которые отведут нас с помощью артефакта, к ней.

Скажу сразу, нас четверых нанятых гномом попутчиков терзали сомнения всю ночь. Стоит ли, идти в логово магов, которые не хотели, что бы их нашли, или довольствоваться собранными трофеями, но под утро жадность победила и мы, молча, последовали за гномом.

Вход в пещеру был густо покрыт растительностью, нам пришлось буквально прорубать себе путь в проходе, который открылся в скале.

После первой сотни шагов мы все потеряли чувство пространства, и шли, следуя за указанием тусклого, светящегося камня в перстне гнома, причем гном шел позади всех и направлял движение группы на многочисленных развилках. Ситуация усложнялась тем, что никто из нас не владел магией, и то что было подвластно самому захудалому магу, нам было недоступно.

Даже самые простенькие светляки мы не могли зажечь, а путь свой освещали факелами, заранее заготовленными и чадящими, зато дающими хоть небольшой, но свет в этой кромешной тьме подземных пещер.

Идущие разумные впереди группы сменяли друг друга каждое деление, за исключением гнома. Все понимали, что каждый шаг может быть последним, и никто не скрывал облегчения, когда отдавал это сомнительное первенство другому.

Самого первого мы потеряли человека, его тело украшали уродливые шрамы, как будто его били хлыстом со всей силы, лицо на котором оставался лишь один глаз, не было исключением. Коридор по которому он шел первым вдруг разверзся под ним и бедолага с диким криком рухнул в пропасть, ничего не успев предпринять. Я же, следовавший за ним, едва успел остановиться, комья земли, из под носков моих ботинок осыпались в бездну вслед за несчастным.