II. Аннеска

– Стоит ли мне воспринимать ваши слова как отрицание того учения, что дано нам Отцами Церкви? – холодно вопросила я. – В эти мгновения мне казалось, что незримую плоть моего сознания пронзает стальное раскаленное лезвие. – Если это так, то наша беседа тщетна. Я отказываюсь верить вам, и считаю, сказанное вами, ересью. Но пусть Бог будет судьей, а не я, его рабыня. Единственное, чего я опасаюсь – принять ваш образ мыслей близко к сердцу, ибо тогда моя душа погрязнет в еще большем грехе, чем сейчас.

– Очень хорошо.

Быть может я не прав в своих убеждениях, и все, что близко мне, лишь иллюзия. Быть может, за всем этим лишь ложь, самообман или попросту пустота… Но скажите мне, юная дева, разве не желали бы вы узнать об этой пустоте? – с улыбкой бросил старец, поднявшись со своего места, чтобы подойти к очагу и разворошить в нем угли. К этому моменту нашей беседы пламя совсем потухло, а в воздухе появились первые признаки ночного холода.

– Что я могу узнать о пустоте от вас, если не вижу смысла ни в едином вашем слове? – усомнилась я.

– Вы утверждаете, что мои убеждения бессмысленны, что они по сути основаны на небытии и источают его. Я же считаю, что именно вы неправы в своих убеждениях, о неверности которых в своем духовном упрямстве вы не можете даже помыслить! Не является ли тогда наш занятный диалог хвалебной одой той самой пустоте, в существовании которой убеждены мы оба, не имея возможности принять убеждения друг друга и сотворяя тем самым между нашими душами бездну непонимания?

– С этим я, пожалуй, соглашусь.

 – разум подсказывал мне, что все сказанное нами ранее есть прелюдия к основным речам, которые последуют далее.

Еще довольно долгое время мы продолжали разговор о весьма отвлеченных, но насущных темах бытия. В некое мгновение к нашему обществу вновь присоединился белоснежный волк, которого я видела ранее. Гордое животное подошло к огню и расположилось близ него, приняв позу египетского сфинкса. Хозяин тотчас прервал нашу беседу, дабы поставить перед животным точно такую же плошку с едой, как и те, из которых ели мы.

И только после того, как животное закончило свою трапезу, старец вернулся к нашему импровизированному столу, чтобы продолжить общение.

– Никогда не следует ставить животное ниже себя. Оно чувствует человеческое отношение, и если отношение неподобающе или хотя бы безразлично, то животное начинает испытывать ненависть. А уж в звере любое чувство развито много сильнее, чем в нас.