Счастье пахнет тобой

…А ты вспомнишь меня

в дождь осеннего дня –

от тоски, что нет рядом, застонешь.

    2004

«Ноют годами душевные раны…»

Ноют годами душевные раны

порой до последнего нашего вздоха,

и не придуманы Господом страны,

где люди живут без надрывного «оха».

Сердце от боли прерывисто бьётся;

в страданья жестокие жизнь превратилась

и из желаний одно остаётся:

чтоб, рвущая душу в клочки, прекратилась.

Но всё-таки есть в этом мире безбрежном

одна, куда боль иногда убегает –

чудо страна под названьем «Надежда»,

где души короткий покой обретают.

«Обе ставни закрыты…»

Обе ставни закрыты,

плотно створки сведя;

стёкла мутны: залиты

серой влагой дождя.

Заржавевший давно

не даёт шпингалет

распахнуть то окно

и увидеть рассвет –

стоит смазать его

и окно распахнуть,

сразу сможешь легко

полной грудью вздохнуть.

«То твою расправит спину…»

То твою расправит спину,

то в дугу её согнёт;

то душистую малину,

то горчицу сунет в рот;

то чудесную картину

нарисует и сотрёт;

то тебе под бок перину,

то кинжал в него воткнёт;

то тебе синяк под глазом,

дескать, нечего спешить;

то такую выдаст фразу,

что три дня во рту першит…

Так твои истреплет нервы:

круче жизни нету стервы.

«Может всякое случиться…»

Может всякое случиться,

ко всему себя готовь, –

ярко вспыхнет, разгорится

жарким пламенем любовь.

В страстный вихрь тебя затянет,

над тобой почуяв власть, –

угодишь, подругой станет,

не понравишься, предаст.

«Замучила истерика сухая…»

Замучила истерика сухая,

без всхлипов и потоков горьких слёз.

Язык во рту, от жажды опухая,

твердит тройной заезженный вопрос:

«Зачем же, кто такая и откуда

явилась я на этот белый свет

горбом ненужным, третьим, у верблюда?

Таких зверей в животном мире нет.

А если нет трёхгобого верблюда,

то и меня, конечно, тоже нет,

и вовсе не вселенское, я, чудо,

а неизвестно чей жестокий бред.