Уйти, чтобы вернуться

Андрей сжал руками виски, чтобы как-то унять вдруг возникшую пульсацию. Голова опять начала гудеть, как-будто все поющие чаши монастыря разом переселились к нему в черепную коробку. Откуда этот настоятель все знает? Он словно рентгеновскими лучами проникает в самые темные закоулки сознания и освещает все тайные желания, которые даже сам Маркин не мог до конца осмыслить. Да и в сознании ли они? Может это бесы, обитающие в темных, мрачных глубинах бессознательного, куда доступ простым смертным категорически заказан.

А настоятель как опытный дирижер машет палочкой, заставляя бесов выходить из глубин и играть свои партии.

– Кто вы, Геле-лама, на самом деле? – хриплым голосом спросил Андрей.

– Я Верховный жрец Тибета, входящий в круг Высших Неизвестных, – просто ответил Геле-лама. – Вряд ли вы понимаете, что это такое в полной мере, несмотря на ваш интерес к таким темам.

Через короткую паузу настоятель добавил:

– У вас есть право выбора и вы можете отказаться.

Спустя три недели, отдохнув в Непале, вы вернетесь домой и продолжите жить своей прежней привычной жизнью. У вас также есть сутки для принятия окончательного решения.

Андрей взял чашку в руки. Чай уже остыл. Горло пересохло и хотелось пить. Он жадно сделал два больших глотка и, глядя прямо в глаза настоятелю, четко произнес:

– Мне не нужны эти сутки. Я согласен. Я знаю задачу – вернуть вам книгу. Но мне пока непонятно как это сделать.

– Об этом поговорим завтра, – Геле-лама улыбнулся.

 – Сегодня мне было нужно получить ваше принципиальное согласие. Завтра во второй половине дня Миран вас снова привезет ко мне и перед началом экспедиции мы обговорим все технические детали этого мероприятия. А пока отдыхайте.

Маркин хотел было задать вопрос о Леоне, но Геле-лама его опередил:

– О вашей спутнице не беспокойтесь. Миран устроит ей персональную экскурсию по Катманду. Так что она интересно и познавательно проведет время, пока вы будете находиться в развалинах Берлина в последнюю ночь войны перед немецкой капитуляцией.

Посвящать Леону в это дело не нужно. Мужчина, уходящий на войну, согласие женщины на это не спрашивает, если, конечно, он мужчина.

– Хорошо сказано, Просветленный, – произнес Андрей. – Я запомню ваши слова.

В его голосе послышались те же железные нотки, что были до этого в голосе настоятеля.

– Тогда до завтра, – Геле-лама встал, давая понять, что разговор окончен.