Ромашка в сердце

Бесцветные глаза глядели тревожно, на небритом помятом лице – гримаса раздражения.

– Это частная территория! Посторонним сюда нельзя!

С яблони вдруг упало на землю румяное крепкое яблоко. Мужичок, вздрогнув, обернулся. Максим, перестав трясти калитку, проводил взглядом катившееся к скамейке яблоко. Замерев, оно остановилось. Максим судорожно вздохнул:

– Тяжело мне, мужик.

Тот встрепенулся:

– Эх, ёшки-матрёшки, так бы и сказал! У тебя деньги есть?

Максим с удивлением и надеждой во взгляде ответил:

– А что?

– Щас!

Мужик быстрым шагом направился в корпус, и из-за открытой двери послышались звуки: звяканье бутылок, бормотание:

– Твою ж мать… Думаю, две!

Мужичок, наконец, вышел, закрыв дверь.

Одной рукой он нес за горлышки две бутылки. Подойдя к скамейке, наклонился, подобрал яблоко. Максим с интересом наблюдал. Мужичок, вернувшись к калитке, протянул яблоко – красное, один бок немного помят. Затем передал Максиму две бутылки: «Вино яблочное крепкое» и «С днем рождения!».

– Вот то, что надо! Бери, не сумневайся. Всем помогает.

Максим удивленно посмотрел, но не успел открыть рот, как мужик перебил:

– И недорого, и действенно! Так что давай деньги и забирай!

Максим достал из кармана куртки смятые бумажки, протянул через калитку. Мужичок взял несколько бумажек:

– На! Потом благодарить будешь, – и впихнул Максиму бутылки в руки.

Одну тот засунул в карман куртки, а у другой отбил рукой горлышко, сделал большой глоток, с хрустом откусил от яблока.

Морщась, отпил еще раз, снова закусил яблоком. И, развернувшись, медленно побрел в сторону церкви, повернул к кладбищу, дошел до могилы, огороженной резной, крашенной в черный цвет арматурой. Тронул небольшой камень с вставленной фотографией пожилой женщины в строгом театральном костюме, погладил надпись: «Соловьева Любовь Васильевна. 24.02.1925–23.02.1996».

Теряя равновесие, Максим схватился рукой за памятник, помотал головой, восстановился и, постучав по камню памятника ладонью, выпрямился.

Он стоял и, глядя на фотографию с вызовом, пил вино из горлышка.

Максиму показалось, что лицо на фотографии вдруг стало строгим и женщина укоризненно посмотрела на него. Максим, пошатываясь, погрозил ей пальцем:

– Не нравится? А мне плевать! Ты давно этого хотела. Я ей не поверил, и теперь ее нет, из-за меня! Один я остался.