Ромашка в сердце

 – Поправится поправился, а вот куда идти и что делать… Как у вас говорится, «один Бог знает…»

Отец Николай на секунду задумался, пристально посмотрел на Максима:

– Как ты относишься к тому, чтобы послужить в алтаре нашего храма?

Парень удивленно вскинул брови, неуверенно пожал плечами:

– Бабушка говорила мне, что я вымоленный ребенок, обещанный Богу. Как-то не думал об этом.

В это время раздался стук в дверь. Открыв, Ксения увидела на пороге молоденькую конопатую девушку со строгим пронизывающим взглядом:

– Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй нас.

– Аминь! Проходи, Настя! Присаживайся за стол, – пригласила Ксения.

Настя, войдя в комнату, внимательно обвела всех взглядом, слегка задержавшись на Максиме. Повернулась к старосте:

– Ангела за трапезой всем. Павел Дмитриевич! Народ собрался, вас ждут. Люди мерзнут, а вы тут чай пьете!

Староста досадливо бросил взгляд на часы:

– То целый час собраться не могут, а тут на пять минут нельзя опоздать! – Раздраженно вытер рот, поставил чашку с недопитым чаем на стол.

– Настя, что там случилось? – встревоженно спросил отец Николай.

Староста поспешно обронил:

– Да обычное собрание. Ничего не случилось.

Настя возмущенно замотала головой:

– Как это не случилось! Сам документы оформил на дом, а людям не помогаешь!

Отец Николай поднялся из-за стола, поглядел укоризненно на старосту:

– Павел, ты же сказал, что вопрос решен?

Староста успокоительно махнул рукой отцу Николаю, недобро посмотрел на Настю, быстро, суетливо посеменил к дверям:

– Отец Николай, Вы сидите, мы там разберемся.

Но священник и Максим направились следом.

– Максим, останься, пирожок доешь! А то все побросали и бежать, – дернула парня за рукав Ксения.

Максим дружески улыбнулся:

– Спасибо, это просто объедение!

Быстро вернулся к столу, взял свой недоеденный пирожок, на ходу запихнул в рот.

– Как маленький ребенок, – улыбнулась Ксения.

Настя, обернувшись от дверей, внимательно посмотрела на Ксению с Максимом.

Глава 4

Во дворе, у крыльца, покуривая, толпились семеро мужиков, чуть поодаль – еще человек тридцать сельчан. Многие были прихожанами церкви. Все негромко переговаривались. От дыхания на морозце поднимался легкий парок. Увидев старосту, народ двинулся к крыльцу. Староста осмотрел всех, достал карандаш и лист бумаги, передал в толпу:

– Прошу всех записать свои фамилии и номера домов.

Лист пошел по рукам.