Большие приключения маленького города

– Пять часов не снимают наручники, у меня онемело плечо,– ответил Галкин.

– Если сниму – шуметь не будешь?

– Не будет оснований.

– Снимите с него наручники, – приказал он конвойным.

Те команду выполнили и повели Сергея той же дорогой в карцер, но в другой «трюм», так зэки зовут карцерные камеры, предыдущий нуждался в ремонте. Свободного времени у Галкина достаточно, и он стал думать о том, как отомстить своему истязателю, который не снимал наручники так долго. Ведь он мог и должен это сделать без команды ДПНСИ.

А на нательной майке юриста, изнутри, еще с воли наколота булавка, как оберег от сглаза. Сколько прошло обысков, сколько раз Сергей ее прятал и перепрятывал. И вот пришло время этот нехитрый предмет использовать в своих коварных целях. Он пристегнул ей карцерные брюки к куртке. Причем на видном месте спереди. Когда наступило время очередной прогулки и подвели к шкафчику с его верхней одеждой, Галкин на глазах у конвоя стал расстегивать булавку. Один из них буквально вырвал из рук Сергея незамысловатый, но запрещенный предмет.

– Откуда это у тебя в карцере? – спросил он.

– Так вчера, когда я надоел дежурному сотруднику жалобами, что штаны съезжают, он велел подойти к «кормяку» и своей булавкой пристегнул мне штаны к курточке, – не моргнув глазом, соврал сиделец.

Вместо прогулки его срочно повели тем же путем через подвал к ДПНСИ. Тот взял письменное объяснение по поводу злополучной булавки. Больше этого дежурного по карцеру Галкин не видел, судя по слухам, его уволили.

«Чтобы не разбрасывался булавками», – злорадно подумал Сергей.

Особо хотелось рассказать о карцерной кухне. В те времена обычная тюремная пайка в «трюме» урезалась в два раза. Утром выдавался хлеб на весь день. Это примерно треть ржаной буханки. Причем ее подавали разрезанной на три равных доли. Две ложки каши с куском чернушки на завтрак запивался кружкой мутной чуть подслащенной воды. Остатки хлебушка ложились на перевернутую кружку. Когда Галкин ходил по «трюму», глаза неотрывно смотрели на хлеб.

«Ну, съем только черную корочку», – думал страдалец, остальное оставлю на обед и ужин. Но на деле этим планам никогда не суждено сбыться. К ужину хлеб не оставался ни разу. Голод, как говорится, не тетка. Мечта в карцере одна – съесть обычного ржаного хлеба столько, чтобы больше не хотелось. В обед – половина тарелки горячего супа и две ложки каши. Картошку в «трюмах» не давали. Запивать эту «вкуснятину» предлагалось такой же водичкой. В ужин – две ложки каши.