Где та гавань, тихая навеки

Обогрел, отходил, ну и что же,

Никогда в небеса не взлететь,

И боюсь, с благодарной тоскою

Будет в небо годами смотреть.

Ведь ему так хотелось подняться,

Но не сможет теперь он лететь,

И за клином уже не угнаться,

Лишь курлыканье горькое петь.

Может, видели братья и сестры,

Или слышали крик журавля,

Но они подымались все выше,

Им все меньше казалась Земля.

И никто не спустился с той выси,

Я не знаю ответ, почему,

Журавли не спасли б его крылья,

Но согрели бы душу ему.

«На душе тревожные сомненья…»

На душе тревожные сомненья,

Сердце дышит тишиной и стужей,

Вечер в ночь уносит сожаленья,

И мерцают серым цветом лужи.

Ветер кружит хороводом листья,

Призрак смотрит на меня из дыма,

Осень машет разноцветной кистью,

И тоска моя невыразима.

«Стих застрял, как камень в глотке…»

Стих застрял, как камень в глотке,

Душу жжет, как рану соль,

Дайте ж мне в стакане водки,

Я разбавлю эту боль.

Бросьте мне сухарь надежды,

Чтоб рассвет поднялся вновь,

И лучом в окне забрезжил,

Принеся с собой любовь.

Мне не нужно утешений,

Смысла я не вижу в них.

Хочу с Музой отношений,

Чтоб слагался лучше стих.

«Луну на небе свечи освещают…»

Луну на небе свечи освещают,

Сакральный диск всегда лицом ко мне,

Что с тыльной стороны, никто пока не знает,

Сокрыта тайна в синей вышине.

И лунный календарь лежит передо мною,

Но много тайн постичь я не смогу,

Наполнен дом ночною тишиною,

Скелеты спят у каждого в шкафу.

Что дни и фазы лунные готовят,

От года к году живет один вопрос,

Зачем душа и сердце сквернословят,

И не могу быть добрым, как Христос.

«Ночь уходит, день приходит…»

Ночь уходит, день приходит,

Исчезает вещий сон,

Солнце над холмами всходит,

Диакон в церкви бьет поклон.

На реке, в разливах света,

В камыш прячется туман,

А мне сон не дал ответа,

Может ль в благо быть обман?

Но никто ответ не знает,

Точно – горе от ума,

Вон и кроной дуб качает,

Кто ж ответ даст задарма.

«Бездомных мыслей хороводы…»

Бездомных мыслей хороводы

Кружат над пьяной головой,

И все житейские невзгоды

Жемчужный дым унес с собой.

Душа, как птица в чистом небе,

Ей духи все благоволят,

И мысли о насущном хлебе

Лишь до поры не теребят.