Где та гавань, тихая навеки

И прячась, ночь, от фонарей

Рисует призрачные тени

На серых стенах из камней,

Присев на старые ступени.

Луна подымется повыше,

Осмотрит город свысока,

Затем прокатится по крыше

И прыгнет в спальню с козырька.

Сон завораживает мысли

Дарами, что принес Морфей,

И звезды надо мной повисли,

Как череда прошедших дней.

«Простынь тумана стирает вода…»

Простынь тумана стирает вода,

Небо глаза распахнуло,

И разорвала рубаху душа,

Сердце беспечно уснуло.

Эти глаза полны звездами слез,

Много они повидали,

От теплых надежд и радужных грез

До горьких утрат и печали.

Мыслям не спится в шальном варьете,

Сердце толкают локтями,

Ветер кружится в своем фуэте,

Жонглирует город огнями.

Аллея уходит вдаль из окна,

Казалось бы, жить очень просто,

Но сколь ни живи, все ж жизнь коротка,

Рукою подать до погоста.

«Сердце мне тревожит буря…»

Сердце мне тревожит буря,

Все терзает и зовет,

Жизнь по терниям проходит,

Леденящий холод бьет.

Я бреду среди сугробов,

Одинокий человек,

Впереди маячит кто-то,

Может, тень, а может, смерть.

А в лесу трещат деревья,

Филин громко прокричал,

Но идти назад не смею,

Жизнь еще не промотал.

Вот он, путь, навстречу звездам,

Там, вдали, одна моя,

Впереди маячит, кто ж там?

Может, ты, моя судьба?

Кровь порою в жилах стынет,

На лице не тает снег,

А конца пути не видно,

Или это лишь разбег?

Я бреду среди сугробов,

Вниз иду, а может вверх,

Если вниз, то пусть же будет

Покороче мой разбег.

Я бреду среди сугробов,

Задыхаясь, значит вверх,

Жизнь ведет по перекатам,

Вниз – провал, а вверх – успех,

Не бывает, чтоб все гладко,

Хотя сразу не поймешь,

Где, кому насколько сладко,

И где счастье сам найдешь.

Все забраться вверх мечтаем,

По ухабам, по буграм,

Жизнь капканы расставляет,

Это вам, а это вам,

Есть для каждого высоты,

На чужие не гляди,

А то времени не хватит

Покорить потом свои.

«Он жил никак, любил никак…»

Он жил никак, любил никак,

Вся жизнь его была пустяк,

Работа днем, а ночью сон,

И так дожил до похорон.

Ни дел, ни памяти, ни книг,

Почил поутру тот старик,

И сколько ж этих стариков,

Чей след лишь поле из крестов.