Потерянные истории

Вдруг загонят. Кого все же загоняли. Пообедать. Должен был «вынести попить». Всему двору.

Помню. Тогда не было Макдональдса. Но дома была фритюрница. И мама готовила. Огромные миски картохи. Их я выносила во двор. Так все прознали. Раньше, чем это стало мейнстримом. Картоха бывает фри.

Урал. Зима. Холод. У меня была шапка. Не просто там шапка. А огромная такая. Лисья. Чувствовала себя героем Джанни Родари. Конечно. Хотелось быть Графиней Вишенкой. А была Чиполлино.

Помню. Творческий подарок делала. Маме. Клея не было.

Но была соседка. Она научила клеить сырой картошкой. Лайфхак. Сказали бы вы. Очумелые ручки – сказала она.

Папа служил в Германии. И у нас был видик. Единственный в городе видик. И кассеты. Много кассет. Винни-Пух. Черный Плащ. Мишки Гамми. И вот эти мультики с вредной головастой птичкой. А еще про бурундуков. Но не тех, что к «вам спешат» и «лучше всех». А тех, что вечно злили ворчащую утку.

Помню.

Потом появилась камера. И папа постоянно снимал. Все. Даже когда я спала. Даже новогодние утренники.

Трехчасовые новогодние утренники. Помню.

Отчасти. Поэтому сейчас я ВСЕ это и помню.

Глава 1. Звезда

Я росла в небольшом городке. Прозванным во имя локации Южноуральск. Очутились мы в нем вопреки нелюбви мамы к холоду, однако в угоду папиной службе. Семья выше разности желаний. Тут уж не разделишься. Жителей в Южноуральске набиралось от силы тысяч сорок. По праздникам развлечений в городе имелось два – днем мы шли в парк. Единственный. А вечером собирались на площади, на концерт.

Аттракционы в парке были классические – советские. Родом и сроком службы с тех времен. Главным экстримом считалось пойти на «Чертово колесо». Было оно воистину чертово, ибо ломалось постоянно. Эдакая русская рулетка с высотой остановки в барабане. После длительности ожиданий людей сверху все же снимали по расшатанной лестнице пожарной машины. Вот такая нетривиальность местного досуга.

В конце августа праздновали День города. Тот самый день, когда на скромной площади устанавливали сцену.

Выступать на нее приезжали звезды, забытые всем остальным миром. Я, мама и мой двоюродный брат стояли в плотной толпе и наблюдали концерт. Мне было пять. Брат, хоть и старший, но тоже был еще ребенок, и как это свойственно детям, неугомонен. Когда вопреки маминым угрозам он все же вышел из ее поля зрения, она занервничала. Отрезав мне, разинувшей рот на действо сцены: «Стой тут и ни с места! Найду Дениса и вернемся» – она скрылась в толпе.