Русь Эзотерическая. Учителя и М-ученики

Когда оно окончилось, Сергей протянул чашу Анатолию. Тот принял её молча, с сосредоточенным лицом. И все тихо, в полном молчании, стали расходиться.

Уже на краю Поляны, Сергей догнал уходящего Андрея. Он, торопясь, всё приближался к нему, и Андрей почувствовал это, обернулся и остановился.

Неожиданно, Сергей, когда приблизился, преклонил одно колено и опустил голову.

– Учитель! – начал он затем порывисто, протянув вперёд к Андрею правую руку, а левую положив себе на грудь.

– Нет. Мучитель, – ответил тот.

У него в глазах стояли слёзы. – Идёшь ты где-то, проклятый судьбой, М-учитель, не найти твоей руки…

– Я хочу следовать за вами! – воскликнул Сергей патетически.

– И на камнях дорог, заброшенных тобой, склоняют головы твои м-ученики… Учения – нет. Есть мучение. И – мученичество. Учение – это всегда мука…

– Я – ваш ученик, – на этот раз, совсем тихо сказал Сергей.

– Ты – мой м-ученИк? Ну, здравствуй! Через учеников всегда узнают, кто был их учитель… И ты, кажется, умудрился привнести новую, свежую струю на эту Поляну! Рад тебя видеть.

Если б ты знал, как давно я тебя жду…

Сергей от удивления даже вскочил на ноги. Андрей приблизился к нему, и они порывисто обнялись.

Стихийная толпа вокруг застыла полукругом; люди молча наблюдали эту странную сцену.

Тем временем, в палаточном лагере, неподалёку от которого стояли сейчас Андрей с Сергеем, наконец, состоялось долгожданное сошествие с Шамбалы Евграфия. К признанному патриарху и Учителю всея эзотерической Поляны сразу же повалил народ с наболевшими вопросами.

В основном, то были желающие узнать, кто кем был в прошлой жизни. Но Евграфий не спешил встречаться с народом, а продолжал медленно расчехлять палатку. Наконец, он надсадно гыкнул и проницательно посмотрел на первых из подошедших. И небрежно проронил: " Вы были братьями… Двоюродными». Затем, он глянул на следующего, которым оказался Мишка Возлюбленный. «В Великую Отечественную ты здесь воевал. За Родину», – кратко бросил ему Евграфий.

Матушка Мария, живенько бегающая вокруг, от одного к другому, с восхищением замечала:

– Вишь, как человеку дано! А скромный какой! Только, если их, таких людей, спрашивают, только тогда им можно говорить. И то – не всегда.

Поставив палатку, Евграфий, медленно попивая услужливо предложенный кем-то горячий травный чаёк с медком и печеньем, довольно похлопывал себя по бокам. Он небрежно интересовался, кто приехал на Поляну в этот раз, как идёт работа.