Беллетрист

Для ведения собрания надо выбрать председателя и секретаря. Пожалуйста, – Чебыкин отступил назад, – активней.

– Лаптева, Копылову, – привычно предложил Бобров.

– Садись, Зойка, за стол, на мое место, – пересел Плотников.

Чебыкин положил на стол лист чистой бумаги, ручку.

– Ведь знали, что на работу, зачем надо было так напиваться? Никакой ответственности. Позорите себя и губите свое здоровье, – хотел Чебыкин, чтобы Валиев с Пустеевым поняли это и не делали больше так.

– Леонид Иванович, ну выпили они… со всяким бывает.

Человек – не машина, не компьютер, его не запрограммируешь, – выгораживал Пашков Пустеева с Валиевым. – Ну накажем мы их… Кому будет легче? Человек обозлится. Обязательно надо наказать! Законы у нас какие-то негуманные. Живем вроде в социалистическом обществе.

– Ну и что, если живем в социалистическом обществе? Теперь надо нарушать трудовую дисциплину? – отказывался Чебыкин понимать Пашкова.

– Нет. Почему? Трудовая дисциплина есть трудовая дисциплина. Но в жизни всякое бывает.

Может, человеку плохо. А русский человек привык горе топить в вине. Традиция такая. Испокон веков это ведется: от прадедов к дедам; от дедов к отцам; от отцов к детям. Наказать человека легко. Как будто других мер воспитания нет.

– Ладно, хватит, Сергей, демагогией заниматься, – понял Леонид Иванович, что от Пашкова одна болтовня.

– Лапшу на уши вешает, – уточнил Бобров.

– Заслушаем виновников сегодняшнего собрания, – председательствовал Виктор. – Ну рассказывай, Борис.

– …ну был с похмелья.

– С глубокого, очень глубокого похмелья, – поправил Чебыкин Валиева. – Утром, наверно, еще добавил.

– Нет. Утром ничего не было.

– Олег, ты видел, какими они пришли на работу?

– Да, вид у них был неважный. Я бы тоже не допустил их до работы. Вы не могли работать, реакция у вас была замедленная. Вы бы и себя изувечили, и мастера подвели.

– Кто еще видел, какими они в среду пришли на работу?

– Леонид Иванович, ну всякое бывает, – опять вступился Пашков за Валиева с Пустеевым.

 – Теперь обязательно наказывать надо? Они хорошие работники. У них сейчас тринадцатая полетит, премия… Почему вот так: наказаний много, а поощрений – премия?

– Я тебя, Григорий, уже предупреждал, чтобы ты не появлялся на работе в нетрезвом состоянии! – не мог уже Чебыкин говорить спокойно, нервы сдавали. – А тебе, видно, все равно. Конечно, тебя уже не перевоспитаешь, но надо и совесть иметь. Я повторяю: на работе с похмелья нечего делать, буду отстранять.