Беллетрист

Сознание низкое, – объяснил Бобров.

– А вот интересно, за чей счет будут восполняться потери от забастовки? – хотел бы Пашков знать. – Собственно, и так все ясно: урежут материальный фонд и все шито-крыто.

– Я вот никак не могу понять, как человек может заработать в месяц тысячу двести рублей, – пожимал Чебыкин плечами. – Про кооператоров я вчера читал в газете. По нашим меркам это надо перекрыть сменное задание на шестьсот процентов. Это ж физически невозможно.

– Но если он действительно их заработал, что-то внедрил.

– …но тысячу двести рублей… Ну я согласен, можно заработать за смену 30—40 рублей; и то за месяц не выйдет тысяча двести.

– Вот потому, Леонид Иванович, мы нищие. И никогда мы не научимся так работать. Потому что нет заинтересованности в результатах своего труда. Сколько ни работай – больше не заработаешь. Потолок.

– Нет, Олег, здесь что-то не то. Не верю я, – отмахнулся Чебыкин.

– Да, интересно было бы послушать первого секретаря райкома партии, – жаждал Пашков встречи с большим начальством.

Но накануне встречи с первым секретарем райкома партии Пашков неожиданно слег с остеохондрозом.

Много накопилось вопросов к первому секретарю райкома партии товарищу Сизову. Люди хотели бы знать, куда исчезли с прилавков продукты, кто ест черную икру, на чьих уазиках вывозятся с базы продукты.

– Почему в столовых одни передки, а где задки (задняя часть туши)? Где задки? Где задки? – Гилев словно взбесился, подавай ему задки и все! Таким его еще никто в цехе не знал.

Валиев хотел бы знать, когда будет налажена торговля спиртным: Спиртное завозится крайне редко. После работы купить бутылку водки практически невозможно из-за больших очередей. Надо открыть еще один винно-водочный магазин, меньше будет давки.

С мебелью было плохо. Не было кремов для лица. Зубная паста пропала…

7

Чебыкин хотел к двадцать девятому числу закончить раму на двигатель и со спокойной совестью уйти в отпуск, но ничего из этого не вышло: надо было еще торцевать у рамы основание, растачивать отверстия.

Ефимов принял смену. Новый мастер – новые порядки, новые отношения. Антон суетился, забрасывал работой. Хлопот прибавилось, а КТУ какой был, такой и остался.

– Я тебе, Антон, не доверяю! – не мог Сапунов говорить спокойно, все внутри дрожало от волнения.