Беллетрист

На что Стрельцов отвечал:

– Не бойтесь, товарищи. Электрика найти можно, планериста – потрудней.

Ивану уже было за сорок. Крупный мужчина. Меланхолик. Начальник цеха знал о левой работе Стрельцова, но не обращал внимания, так как электрик Иван справлялся со своей работой: все в цехе крутилось, вертелось. А вот с Садовским были проблемы: хороший токарь, но любил выпить. Позавчера Олег опять напился. Валентин Петрович говорил уже с ним, ругался, не понимает человек, а ведь уже в годах. Валентин Петрович наказывал Чебыкину, чтобы следил, чтобы не было посторонних людей в цехе.

Олег принимал заказы за цехом. Он никому не отказывал. На вопрос «сколько?» – был один ответ – бутылка.

2

«Ну и совесть у людей… Я бы так не мог. У нас работа, план. И сварщик в смене один»… – сидел Чебыкин за столом в конторке, выбивал ногами чечетку – психовал. Пять минут одиннадцатого. Темно уже. До конца смены еще два часа. Уже целый час Лаптев варил Гончарову, механику с Горгаза, «Жигули». Леонид Иванович был у механика в должниках: вчера Наталья, жена Гончарова, принесла две банки тушенки, в свободной продаже тушенки не было.

Услуга за услугу. Гудел расточной станок. Скрипел у Бушмакина резец. Чебыкин давал себе слово больше никому ничего не делать по знакомству и каждый раз… – нарушал. На прошлой неделе пришла медсестра из медпункта, попросила свальцевать трубу в баню, старая проржавела. Муж – инвалид. Как откажешь? Пришлось отдавать в работу.

Где-то в пол-одиннадцатого Гончаров ушел, сунув Лаптеву за работу пятерку.

Больших ремонтов на заводе не было, слесарной работы – немного. Плотников сидел за вальцами, курил, хитрил, оставляя работу на завтра, чтобы не слоняться по цеху без дела, не привлекать внимания мастера. Скоро на пенсию. Лучшие годы были отданы работе. Работа, работа и работа. По вечерам сильно болели руки. Старость. Ничего вечного нет. Одно состояние переходит в другое. Где-то Алексей читал, что после смерти человек перевоплощается в животное или вырастают крылья, как у птицы.

– Перекур! – во всеуслышание объявил Пашков. – Дмитрий, давай покурим.

Уже стало правилом компанией курить, и мастер не так придирался, когда все вместе. Пашков сел на трубу рядом с Плотниковым. Дмитрий устроился на швеллере чуть в стороне. Лаптев был у токарей.

– Алексей, куришь, а нас не зовешь. Нехорошо, – делал Пашков замечание Плотникову. – Не по-товарищески.

– …интересно, вот так летишь… паришь….