Жизнь в наших весях

опустил он глаза пониже, мать честная! Вот это фигурка! Гитара чистая! Всё на месте, всё при ней!

– Да как же угораздило тебя, красна девица, щукой-то стать? И что за интерес под водой плавать, и свет белый, сквозь толщу воды али льда только подглядывать?

– Охохонюшки! Долгая моя история, а на улице не май месяц! Давай уже к тебе домой отправимся, честным пирком свадебку сыграем, а там уж и разговоры вести будем!

И топнула она ножкой( хвоста больше нетути, махать нечем!), хлопнула в ладошки(с удовольствием, сколько ж она лишена то была этой возможности!), и громко нараспев проговорила:

– По щучьему, тьфу! По царскому моему велению, по сильному хотению, ведра воду сами набирайте, и в дом суженного моего, смелого Емелюшки ступайте!

А сани, что у дома стоят, в снег вросшие, от льда мигом освобождайтесь, да к нам сюда как по приказу генерала высочайшего, являйтесь!

Отпала тут у Емели челюсть до пояса, вот вам и научное доказательство, пустых суеверий, шёл-то с пустыми вёдрами, а обратно, вообще пустыми руками явится, зато с царевишной распрекрасной!

Воссели они на сани чудные, повозилась красотка недовольно, жестко ей сидеть было, и ещё раз ножкой топнула, чуть дно в санях не пробила, ладошками звон на всей округе выдала, слова заветные сказала, и появился под ними ковёр персидский, впрочем маркировки на нём не было, может и в Китае делался, они ведь мастера великие, всё могут! И пологом тёплым укрылася парочка наша.

И покатились сани по снегу, без лошадей, без шуму и пыли, народ по сторонам распугивая, и кричал Емеля радостно:

– Ну что люд суеверный, да серенький, видите, как оно с пустыми вёдрами к проруби бегать?

И бежали ровно в такт вёдра за ними! А народ ломился в сени собственные, вёдра хватал да к проруби несся!

Но....