Они и мы

Джим быстро понял все примитивные, стандартные команды, научился считать до пяти, а если была колбаса, то и на разных иностранных языках.

Пес вздрогнул, заскулил, задергал лапами. Во сне он за кем-то бежал, а рядом была его подруга – добрая, покладистая, веселая и толстая ротвейлерша Ева. Джим проводил с ней массу гуляночного времени.

На какое-то мгновение привиделась дача, как он любил туда ездить. Это было наслаждение полной свободой. А как он любил лежать рядом с Хозяином и смотреть на Огонь.

Он видел сидевших у Огня людей в шкурах, бросавших собакам кости Мамонта. А он был Вожаком и первым хватал свою кость.

Джим снова заскулил, попытался встать. Клетка была большая, но неудобная.

Но где же Оля? Она обещала быть рядом. Обмануть она не могла. Значит, что-то мешает ей подойти к Джиму, выпустить его из этой мерзкой клетки, почесать за ухом и сказать много-много ласковых слов. Джим чувствовал, что она где-то рядом в этом ужасном пространстве с гулом, ревом, холодом и отвратительными запахами.

Но вот все стихло. Джим прилетел во Францию.

Нужна ли она ему?

…Прошло три месяца

Пес проснулся, спрыгнул с дивана, подошел к Хозяину.

Хозяин не спал. Начинался утренний ритуал: пес толкал Хозяина носом, пытался лизнуть, ворчал. Хозяин делал вид, что сердится, трепал пса и шептал ему на ухо что-то. Пес понимал, что шепчет Хозяин про старую жизнь.

Скоро гулять.

Гулять здесь, во Франции, совсем особая стать: все покрыто травой, изумительные газоны, розы, деревья, деревца, кусты, вьюны и прочее. И нигде ни стекла битого, ни ржавых банок. Бегай, прыгай, лапы уж точно не порежешь.

«Вот такой он, наверно, рай собачий», – думал пес, присев под кустом для своих надобностей. Он был стыдлив и деликатен, для туалета всегда выбирал кусты, разлапистые деревья, укромные уголки. А здесь этого добра хоть отбавляй.

Первое время пес искал друзей и подруг. Встречал. Но встречи эти были грустные. Во-первых, все собаки были на поводках, во-вторых, по непонятным командам хозяев с псом никто не общался. Псу было грустно. Его удивляли перемены в Хозяине. Только и слышишь от него: «Бонжур, мадам, пардон, мерси, экскюзэ муа». Пес подозревал, что Хозяин больше ничего по-французски сказать не мог. И подобная вежливость была где-то даже неприятна.