С тобой и без тебя…

Фёдор снял картуз, прошёл в горницу:

– Доброго здоровьица тебе, Матвей Гаврилович!

– И тебе того ж. Отобедай с нами. Давненько не посещал старого, а у меня мочи нет по селу бегать. Ноги совсем держать перестали. И ведь хитрое дело, сидишь дома бездельничаешь, а жрёшь, будто ниву вспахал.

Он налил Фёдору самогона, подвинул миску с отварными грибами, пахнущими чесноком и укропом.

– Давай, Федя, выпьем за нас, дай нам Бог терпения. Каждый день Нюрку гоняю за грибами. Жалко, белые кончились, они мягкие, по моим зубам.

Дюже я их люблю. А эти, – кивнул он на миску с опятами, – гоняю по рту, как корова жвачку.

Фёдор накрыл рюмку ладонью, отрицательно помотал головой.

– Неволить не стану. Слышал я про твои буянства. Оно, конечно, негоже. Слабые стали мужики, пить не умеют. Ладно, сказывай, ты ж не мои учения пришёл слушать.

Федор опустил всклоченную голову, заговорил о том, что мучило его последнее время.

Дед неспешно жевал, слушал. Картошка горкой дымилась на блюде, но к ней не притрагивались.

Выговорившись, Фёдор замолчал.

– Да, много люда тиф унёс- зачем-то вспомнил дед. – Помолчал в раздумье… – Твои заботы, Федя, выеденного яйца не стоят. Хочешь замуж девку отдать – отдавай. Иван Макаров не дурак, поймёт, что лучшего варианта ему не найти. Тут ты, Федя, по всем статьям всех обставишь. А с политикой дюже всё путано, сам не знаю, а ты совета просишь. И Бог не предскажет, чего товарищи надумают. В домах каждый день по такому поводу баталии.

Вот насчёт дров – другое дело. Тут необходимость. Твоё дело меня доставить, а там я сам нарублю, в руках ещё сила сохранилась.

Не хотелось верить, что тепло уйдёт и настанут темные ненастные дни. В огороде неспешно копались хозяйки, ещё лежали горками пузатые тыквы, кое-где по второму разу зацветали подсолнухи. Желто-багряные листья тихим шелестом опадали на землю. По утрам в низинах проглядывались белые кристаллы лёгкой изморози, таявшие с первыми лучами солнца. Курлыча, пролетел над сонным селом последний клин журавлей.

Воздух звенел от скопившейся в нем духоты горячей листвы и теплых стволов деревьев. Сухие ветки трещали под ногами, отзываясь эхом в глубине леса.

– Надь, я место нашла, – звала Нюра подругу.

Надя обирала ягоды ежевики, которые от прикосновения сыпались на прелую листву. От жары они уже сморщились, но вкус стал только слаще. Она подносила их к лицу и, втягивая глубоко в себя запах, закрывала глаза.