С тобой и без тебя…

Надя развеселилась, глядя, как Нюра, словно артистка, живо представляла своего деда. Круглолицая, со смешным вздернутым носиком, золотистыми завитушками волос, спадающими на лучистые глаза. Глядя на неё, хотелось улыбаться. А доброты была необыкновенной, всех старалась обогреть и утешить. Надюша любила её и считала сестрой.

– Надь, скажи, только честно, боишься первой брачной ночи? Я вот дюже боюсь… Представлю, как он навалится… А ещё, говорят, дюже больно. Знаешь, – понизила она голос, будто кто-то мог их здесь услышать, – хочу признаться, только ты меня не выдай, ладно? Однажды случайно подглядела, как Тарас с Варей на сеновале этим занимались.

Ужас! Тарас так пыхтел и сопел, что я еле сдержалась, чтобы не заржать. А однажды я за ними увязалась в лес, так Тарас, чтобы от меня отвязаться, поцеловал меня по-настоящему, взасос. Меня чуть не вырвало. А они ржали, дураки. Я плевалась и, обидевшись, ушла от них. А они и рады были, – я потом поняла. А тебя кто-нибудь целовал?

– На посиделках в бутылочку играли.

Пришлось с Гришкой поцеловаться. Он перетрусил, но ребята заулюлюкали. Но не так целовал, как парни других девчонок. Ребята меня боятся целовать, да я и сама не хочу.

– Во-во, – произнесла Нюра. – К тебе ж на кривой кобыле не подъедешь. Это хорошо, что батька тебе Ивана сосватал. А если такого тюху, как Гришка, – вы б с ним в ладушки играли.

Они выбрались из зарослей орешника, отряхнули юбки, развязали онучи, вытряхивая листья и травинки.

– Я выйду замуж без страха, – вернулась к заветному разговору Нюра.

 – Я детей дюже люблю. У меня их штук пять будет. А муж мне особо ни к чему.

– Вот сумасшедшая! Чем ты их кормить будешь? Жизнь какая тяжелая пошла.

– Дед говорит, что она никогда лёгкой не бывает. Ягод да грибов в лесу много – не помрём, да и наделы ещё пока есть – справимся. Скоро у нас другая жизнь настанет. Вот мы с тобой неграмотные, а наши дети грамоте обучаться будут все как один. Так на сходе говорили.

Как советское государство окрепнет, врагов победим, станут школы строить. Эх! Скорей бы уже хорошее время настало! Так хочется платье красивое надеть, прическу снарядить и по селу туда-сюда, как королева.

Сорвав с головы платок, тряхнула упавшими на лоб завитушками и, подбоченясь, закричала.

– Эх! До чего ж я хороша,

да плохо одета,

никто замуж не берет

девочку за это!

– Надь! С Иваном ты уже встречалась?

– Этого я, Нюра, очень боюсь.