С тобой и без тебя…

Боже, как страшно – свои, а словно зверьё… Она металась около хуторского колодца, заглядывая вниз и в страхе отпрыгивая от жуткой темноты и звуков, доносящихся оттуда, пока кто-то не звякнул ведрами. Испугавшись, побрела в сторону края, где жил любимый. «Попрощаюсь с ним, прямо спрошу, пусть скажет всю правду, в сговоре он с ними или не знает ничего? А то, может, председатель сочинил …» – решила она. Слез не было. Болело тело, не хотело подчиняться, каждое движение приносило жгучую боль. Мёрзла, словно в мороз. Если бы председатель не упомянул отца, она бы точно рассмеялась ему в лицо, но он чуть ли не в предательстве обвинил их семью.

А то не помнит, как они с сестрой Анной ночью носили в лес партизанам еду, чистую одежду. Как он посмел так?! А может, в селе так и думают? Она ужаснулась. Хорошо, говорили наедине, так хоть мать не узнает, а то представить невозможно, что с ней будет. Она помнила, как получили извещение о том, что отец пропал без вести. Прочитав, она посмотрела на мать, и поразилась её спокойствию.

– Мам, ты чего?..

– Брешут. Не пропал он …

Таня опешила.

– Ну вот же пишут…

– Да мало ли что пишут. Бумаги много, вот и марают. Сколько таких бумаг по Мазеповке плачут… Глядишь, мужики живые возвращаются … Обшиблись, и все тут…

Наверное, она давал надежду и себе и им, что отец обязательно найдётся, вернется, но то, что несколько ночей после известия она не спала и вытирала тихие слёзы, Таня знала.

Она шла, понимая, что Яша потому и предложил реже встречаться, потому что знал, что председатель будет говорить с ней и про что.

Он предал её, и ему сказать нечего.

А вот и проулок. Если через него пройти, как раз выйдешь напротив Яшиного дома. Хоть бы никто на пути не попался.

Окна Яшиного дома отсвечивали дальним источником света, видимо с кухни. Там в полутьме мелькали два силуэта. Таня остановилась в нерешительности. Перейти дорогу и постучать в окно? А если у него Манька? Пронзила острая, как нож, мысль? Она заскулила, словно обиженный щенок, ухватилась за плетень, повисла на нем.

Отдышавшись, твердо решила, ей нужно знать правду, иначе сойдёт с ума или в колодец…

Хлопнула дверь, из ворот выскочил Яша, следом мать.

– Не пущу! – кричала она, хватая Яшу за рукав. – Смерти моей хочешь? Люди, родимые, что же он творит!..

– Мам, я скоро вернусь, не кричи на все село. Люди спят.

– Ай и буду кричать. Пусть все знают, как ты мать уничтожить хочешь!

– Все, хватит! развернул он мать обратно.