С тобой и без тебя…

«Ну и дела… Ноги в синяках, юбка по подолу разорвана, ноготь на пальце сорвала, кровит… Ну, это всё не беда. А что на родного батюшку руку подняла, это грех большой. Как быть-то теперь? Боженька, простишь ли ты меня? Что же будет? Как домой показаться? Матушка не поддержит и не заступится. Она теперь Олей занята и скорее всего ушли к соседям. Придётся пойти к Нюре, подружке своей, и побыть там, покуда батюшка не простит. А с другой стороны – если бы он покалечил или убил матушку и, протрезвев, понял бы, что натворил? Ох-хо-хо… И так плохо, и этак…»

Сердечко постепенно успокаивалось, руки перестали дрожать, а вот тяжкие мысли не уходили.

Назад уже ничего не вернёшь, придётся покориться и пусть будет, что будет.

Погода не по-осеннему теплая, благодать. Конец сентября, а тепло уходить не собирается. В такую погоду радоваться надо, а мы воюем… Урожай собрали добрый. Чего ещё желать? Живи – не тужи. Правда, большую часть урожая придётся отдать в товарищество. Может, оттого батюшка и бесится? Жалко своего труда.

Она уже давно работает наравне с родителями и в поле, и по хозяйству, знает, что это за тяжкий труд. Вздохнув, сняла с головы сбившийся платок, поправила растрёпанные волосы.

Она знает, если отец чего надумал, своего добьётся. Интересно, какого женишка он им подобрал?

Через месяц ей минет шестнадцать, замуж рано, да и не хочет она. У неё и парня-то не было. Надюша понимала, что совсем не красавица: маленький росточек, скуластое лицо, уточкой нос. Хороша не хороша, как ни крути, все одно отдадут.

Она вздохнула, плотнее прижалась к стволу дерева.

Солнышко припекало, на тело напала истома. Страх пережитого сморил в сон, сопротивляться не осталось сил.

…Затрещали сухие ветки. Кто-то пробирался через кустарник.

«Лось? – промелькнуло сквозь дрему. – Лось так лось». Страха не было. В лесу она чувствовала себя в большей безопасности, чем где-то. Лось пройдет не остановится, а волки в это время не заходят.

На всякий случай юркнула за дерево.

– Чего спряталась? Будто не знаю… – Дед Тишка сбросил с плеч вязанку – Опять у вас спектакли? Неугомонные…

…Надюша рассказала ему всё, то и дело срываясь на плач.

Дед приходился братом матери и хорошо знал, что творилось у них дома. Иногда мирил отца и мать, но с каждым разом это давалось всё труднее. Что-то раскололось в отношениях родителей, но причину никто не знал.

Выплакавшись, Надюша притихла, успокоилась. Дед сидел молча, растирая корявыми пальцами сухой дубовый лист.