Алый парус для енотов

В дальнем углу белеет шапка сугроба. Альбина перелистывает паспорт, в который вклеены полупрозрачные матовые листы типа кальки. Она медленно всматривается в контуры лиц, как бы начертанные синим.

– Мы ждём под четвертым этажом, – поясняет мама, тоже глядя на графические изображения людей, а сестрёнка продолжает листать страницы.

– Тебя с таким паспортом никуда не выпустят, – говорит Фируза. Кто-то, стоящий позади нее, подтверждает эти слова…

Целый день царапало это «под четвертым этажом».

Пугало и ужасало…

Палата продолжала жить на автомате. Стояли в очереди за обедом, подавали в окошечко две тарелки – для супа и для второго с салатом. Потом шли в палату за стаканом, подавали его в окошко за компотом. Потом пытались затолкать обед в себя, но он был в этот раз настолько отвратителен, что есть невозможно. В итоге кто-то попил чаю с сухариками, кто-то подкрепился домашней пищей.

Половина палаты задремала, девчонки впились глазами в гаджеты.

За окном быстро сгущалась августовская темень.

Внизу около частных домов звучали громкие голоса, фырчали машины. В палате несколько пауков в тон этой ночи безмолвно торчали на потолке и стенах, похожие на басовые ноты, отставшие от партитуры. В косых лучах заходящего солнца золотом мерцала неподвижная паутина в пол-окна. Убранная кровать, так и не дождавшись своего жильца, белела в углу палаты. Молчание в палате усиливало непонятную тревогу.

– Девочки, вам боевое задание, – бодро сказала Фируза, отгоняя навязчивые мысли.

 – Истребить пауков в палате.

Девочки подняли глаза от гаджетов, посмотрели на потолок и стены.

– Их как будто специально здесь выводят. Таких больших я никогда не видела, – задумчиво произнесла Шахрият и встала с кровати.

– А вон ещё прячутся в жалюзи, – вскочила Кристя и запрыгала на кровати от нетерпения.

И войнушка началась. Таша флегматично продолжала сидеть и с иронией смотрела на оживших от спячки девочек. А те увлечённо скидывали пауков на пол, затем, сидя на корточках на полу, ласково начинали уговаривать, подталкивая их к бумажке:

– Ну иди сюда, чувак.

Я тебя не убью, просто за окно выброшу…

Надо же, слово «чувак» – из лексикона нашего поколения, подумала Фируза, оказывается, вернулось к нынешней молодежи. И какие они, лапочки, гуманные, пауков не хотят убивать. С удвоенной симпатией она смотрела на них и тихо радовалась, что молодёжь немного ожила.