Состояние сохранности

Работу в музее он называл необходимым злом, то есть простой добычей еды в трудные времена, когда не было заказов. Но заказов, судя по всему, не бывало никогда. Поэтому Александр дома пил водку, а на работе нехотя смотрел телевизор или спал. Он был у нас кем-то вроде главного. В мой первый рабочий день он устроил мне экзамен по истории немецкой фахверковой архитектуры, по прошествии которого заявил, что я знаю недостаточно, и привычно включил телевизор.

Вспоминается также странный мужчина по имени Владимир, реставратор, за пьянство пониженный в чине.

Владимир где-то всеми правдами и неправдами находил подработку, приносил полотна в мастерскую и оставлял их на видных местах. Заказчики годами не могли найти его и свои работы. Иногда они звонили в музей и грозили физической расправой. Но Владимир был невозмутим. Человек он был добрый, хотя немного хитрый и грубоватый. Любил, козыряя званием сотрудника известного музея, добиваться благосклонности глупых молодых женщин.

И, наконец, надо упомянуть Серёжу. Если кто был чемпионом по глупости, то это он. Глупость его была поистине беспредельна. Она наполняла своим благоуханным ароматом всё его существо. Дело даже не в том, что он не умел связывать причины и следствия или находить решение среди нескольких возможных, – он пребывал в своём мире. Последний весьма отличался от реальности. Серёжа не знал значения многих слов родного языка, поэтому употреблял их согласно своему разумению, что часто приводило к очаровательным казусам или к совсем уж непристойным ситуациям, безобидным лишь в мужской компании.

Например, однажды, желая пригрозить коллеге за потерянный инструмент, он заявил во всеуслышание (далее – цитата):

– Я тебе в следующий раз минет сделаю!!

Ответом на это заявление был громоподобный хохот всего нашего мужского коллектива, от которого чуть слышно задребезжали стёкла в рамах.

Но оставим милого Серёжу в его мире, где он, вероятно, пребывает до сих пор, и вернёмся к нашей истории.

Владимир, как я сказал выше, оставлял живописные полотна в разных местах нашей мастерской, причём иногда они совершенно загромождали проход. Товарищи часто упрекали его за это, но он не предпринимал ровным счетом ничего. Вероятно, он тоже жил в своём мире.

В один из прекрасных дней нас по телефону вызвали на срочные работы в залах музея. Коллектив очнулся от сна и бодро двинулся к месту активной деятельности.