Нет покоя голове в венце

Со временем она грозила превратиться в настоящую бурю. Борис знал, что прямо сейчас на него смотрят завистливые взгляды; кое-кто по-настоящему мечтает о том, чтобы медведь порешил вознесшегося временщика. Эти же самые взгляды рано или поздно обратятся к глуховскому сидельцу, если уже не обратились. И что прикажете с этим делать?

Медведь прыгнул на Бориса, и тот, не угадав движение зверя, оступился и вместе с ним повалился прямо на стол с угощениями. Гости с криками бросились врассыпную. Яства, тарелки и столовые приборы посыпались на Бориса.

Что-то холодное шлепнулось на грудь, Борис схватил это и, не раздумывая, бросил в лицо медведю. Оказалось, рыба.

Бориса спас осетр.

Медведь отвлекся на рыбку, потянулся за ней носом. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы человек выскользнул из-под животного и отскочил прочь.

Страшное мгновение наступило в жизни Бориса. Все события, ее составлявшие, пронеслись вмиг перед глазами. Он оглянулся по сторонам, ища в лицах сочувствие. Вокруг – две эмоции: панический страх за жизнь и злая радость в предвкушении его, Борисовой, смерти.

Первое он прочитал по темным окружностям раскрытых ртов, второе – по чертикам, пляшущим в глазах.

И Борис вдруг осознал: не с медведем он борется, но со своей безжалостной судьбой. Он высоко вознесся, потому что был ловчее, сметливее, хитрее и сильнее всех. Он думал, что высшие силы ему благоволят, в небесах он видел улыбку, которой его дарил неведомый доброжелатель – а, может, доброжелательница. Сейчас эта улыбка представилась ему оскаленной звериной пастью.

Он увидел с поразительной ясностью, что всю свою жизнь шел по тонкому волоску над ямой с дикими животными. Всего шаг – и пропал. И не только он, но и вся его семья, сестра, жена и дети. Чудище наверху, его злая судьба, голодное и безучастное: либо сожрет его, либо удовлетворится тем зверьем, что скалится на него снизу. Зверье – тело. А голова – там, в Глухове.

Борис понял: только что он подписал Алексею смертный приговор.

Гости со всех сторон вопили, Прокл улюлюкал на троне, окруженный дрожащими охранниками, Ирина, сестра, потеряла самообладание и кричала однообразно: «Борис! Нет! Борис! Нет!»

Борис, перепачканный, взмокший, поднялся во весь свой великанский рост, заревел и со всей силы ударил медвежью голову ногой, обутой в подкованный железом сапог.

Медведь тихонько пискнул и завалился на бок. Разъяренный Борис бил его снова и снова, вкладывая в удары весь свой страх. С губ его слетали страшные проклятия.