Метафизика

Он перемигивался красными, желтыми, зелеными сигнальными огнями и напомнил ей ворох звезд, которые куда-то стремятся в темном безвоздушном пространстве. Агния решила опуститься на палубу и прогуляться по ней, подышать воздухом, представить, как холодный металл и просоленное дерево под ногами будут покорно обретать плотность и реальность. Она подошла к одному борту, вдохнула соленый воздух, рассмеялась и перебежала к другому борту. Сонный матрос на вахте посмотрел сквозь нее и прошел мимо. Его широкий смуглый нос лоснился в свете звезд и луны, а глаза, усталые, словно бы смотрели в какую-то другую реальность.

Удивительно, что их с Агнией реальности не пересеклись!

– И впрямь, удивительно, – на какой-то конструкции из труб, которая выступала над палубой, сидел мальчишка. У него были озорные глаза и буйные кудри. Мальчишка был бос, одет в какие-то обноски, а еще – грыз яблоко. И он-то точно Агнию видел.

– Ты кто такой? – Она попыталась заставить мальчика исчезнуть. Это всегда работало с непрошенными проявлениями воображения, но в этот раз угловатая фигурка на трубах осталась неподвижной.

Напротив! Он словно бы стал плотнее, реальнее – будто проникал в ее иллюзорную реальность извне, протискиваясь через складки фантазии.

– Я? Пауль. Я живу там, – он махнул рукой куда-то за левое плечо Агнии. – Но это не имеет тут значения, верно?

Яблоко хрустнуло снова, и Агния заметила, как сок бежит по пальцам мальчишки. Оно было потрясающе искусно выдумано. Как она смогла такое вообразить?

– Это не ты воображаешь, а я, – Пауль дернул плечами.

 – Когда-то я воровал яблоки у соседа. Скверный был дед, злющий! Но яблоки у него были такие… никогда не забуду. Дед потом помер, и яблони его захирели. Это, как говорил отец, потому что он всю свою душу в них вкладывал, – мальчишка доел огрызок и закусил хвостик в глубокой задумчивости. Кожа на лбу и вокруг глаз у него собралась сетью морщинок: совсем не так, как должно быть у подростка лет четырнадцати. – Может быть, он теперь сам стал яблоней. Кто его знает. Мы вот с тобой – так и носимся по свету. Кто куда.

Агния стушевалась. Она обхватила себя руками и отшатнулась назад. Воображаемый мальчик не зависел от нее. Значило ли это, что она окончательно сошла с ума? Нет, она подозревала, что нормальные люди не могут в тончайших деталях вообразить брусчатку Венеции, по которой никогда не ступали, или увидеть отблески огней аборигенного племени в непроходимых диких джунглях.