Себастиан и в травме

Рубашка вся в крови

И петля на копье ну а сердцебиения

Во сне давно уж нет дыхание лови

Верхушки сосен мерзнут над водою

И Усикирко в омуте из звезд

Носился над водою шепот хвои

И под ногой раскачивали мост

Как маятник – Стрелец со Скорпионом

И лодка не плывет а кажется плывет

Как на качелях и мишенях – вон он

Вильгельм шатается и падает на лед

Ходули ищут дно, коньки занес над горлом

И хлещет кровь и хлещет кровь волной

О берег бьется маятник над взморьем

И стекла бьет у полночи дневной

«Адмиралтейства тонкая игла…»

Адмиралтейства тонкая игла

с висящими на ней углами

а спросите какого есть числа

и полумесяца мы зимовали

в саду Измайловском где снег да снег

все с горки едут в дерево ребята

мы уворачиваемся и перешли на бег

гора была красивее агата

пусть у вас гонки у нас только гон

и самого в стакане синем газа

так перейдешь на зарево в полон

и выйдешь вплавь как крейсер из магаза

кв.

М. Г.

«Косынку разорви и волосы в руках…»

Косынку разорви и волосы в руках

Они горят и тают точно слезы

Волынку не тяни расческу в волосах

Протуберанцы у больных туберкулезом

В очах в глазах лиса и в колесе бельчат

Хвостом в засахаренной вишне мы хороним

И сыплется мука он выжил и летят

За ним его не провороним не догоним

Пестрее маек всех пожаров стай

Зеленоглазая верста кустарник бойкий

Кусок Лапландии не подноси к устам

Не зацелованными столькими

Столикими и мириады лет назад

Был долгий день в солонке нереиды

И длится он и небеса горят

Как Ариадны нити в эти иды

«Полечка.

Песнь Кассандры…»

Разбита чашка, Александр, и моет ноги вместе с головой на башне на одной ноге Кассандра, глядит она на спящий город Трою. Из искорок обрушенного неба, на водопое перемирий водяных, я от тебя уношу Бориса с Глебом и убегаю в алтарный тайник. Украдена, украдена икона, из Хилтона и, в бога душу ран, на магазине «Ветеран» стоит надстройка в виде отеля «Аль Хайат», маман.

Будь проклят центр кривого эмирата, в котором косинус в костел забит, на скотобойне жатва виновата, и цирк вон покатился и горит.

В метро бежит по рельсам, обгоняя все поезда, маньяк полубольной, пока мы выпиваем, выпиваем, пока лежим с больною головой. Мы, Душенька, лишь разряжаем магазины, но в них ядро витрин разбитое горит, и долго ходит ночью по квартире, и про Берлин с Верленом говорит.