Хроники тонкого мира. Дар Богородицы. Странник

Он говорил, что когда плохо себя чувствуешь, неоткуда взять энергию на самоисцеление…

Я попросила:

– Хочу посмотреть, в чём состоит Ваша основная работа.

– Хорошо, – невозмутимо ответил он.

Ощутила, как сгущается воздух в кабинете – он стал плотным и тёмным (в шутку про себя назвала это погружением в первый слой Сумрака)). Закрыв глаза, увидела тоннель с белым светом в конце. Потом на пару секунд успела зафиксировать множество разноцветных кирпичиков, как в игре Майнкрафт, после чего возникло ощущение, что больше не могу смотреть – устала.

Геннадий пояснил:

– У тебя пока ещё недостаточно энергии. А для начала тебе нужно наращивать мышечную массу и набрать несколько килограмм веса. Не зря же говорят, что в здоровом теле – здоровый дух.

– Кстати, – добавил он. – После инициации дух отстраивает тело заново, причём всегда начинает делать это с правой стороны.

Одно я усвоила точно: мой Учитель – очень необычный человек. Даже, пожалуй, не совсем человек. У последнего семь тел: физическое, эфирное, астральное, ментальное, кармическое, буддхическое и духовное.

Геннадий признался, что у него – одиннадцать.

* * *

В этот же день он рассказал, что мы были очень близки в прошлых воплощениях, и отношения наши были совсем не платоническими… И добавил, что мы, видимо, очень сильно «накосячили» в прошлой жизни, потому что нас разбросали не только в пространстве, но и во времени (всё-таки около тридцати лет разницы…), и что ему не дают узнать, что случилось, потому что ему стёрли память.

Но через меня он, наконец, сможет докопаться до истины.

Когда он говорил это, я почувствовала тепло, распространявшееся из области сердца в сторону Геннадия. Позже он пояснил, что в тот момент у меня раскрылась анахата – сердечная чакра. Четвёртая по счёту и зелёная по цвету.

– Я к тебе чувствую… – продолжил он, – нет, не любовь. Огромную нежность и… жалость, что ли. Тебе столько всего пришлось пережить…

Он помолчал, смакуя сигарету и разглядывая меня, а потом добавил:

– Ты очень Светлая, несмотря на все твои грехи…

После этого, каждый раз, когда я уезжала от Учителя, у меня текли слёзы.

Я надевала тёмные очки, даже научилась плакать одним глазом, чтобы отец не видел. Стоило чуть-чуть отъехать от дома Геннадия – слёзы катились из глаз сами собой, как бы я ни старалась их сдерживать. Словно это плакала моя душа, у которой ампутировали нечто крайне важное и нужное.

* * *

Вечером, засыпая, увидела Его.