Приключения Шурика Холса и доктора Ваткина

По крайней мере, они так договорились. От встречи со мной категорически отказался. Последний раз принес три вещи. Вот они, – Нина Васильевна подняла с пола небольшую сумочку и, положив ее на колени, вынула небольшую плоскую вазочку, что-то наподобие современной солонки, и изящную статуэтку.

– Гея собственной персоной! – Холс с нескрываемым азартом рассматривал статуэтку греческой богини плодородия, – восхитительная вещь!

– В том-то и дело! Антиквар запросил за неё такую цену! Моей годовой зарплаты не хватит! Дал мне её на два дня и то попросил провести экспертизу и предоставить акт о подлинности.

– И что экспертиза? – шеф аккуратно поставил статуэтку на стол.

– Как обычно – мастер Ломачко со всеми его секретами, но обжиг электричеством.

– Скажите, Нина Васильевна, если бы эти вещицы обжигались по старинному рецепту, каково было бы заключение экспертов? Скажем, ваше?

– Подлинник! Безусловный подлинник с указанием конкретного мастера! Только в последних изделиях есть ещё один непонятный момент!

– Какой?

– Начиная с эпохи Александра I и до конца 60-х годов XIX века особое место в продукции завода занимали вазы.

Золото стало одним из излюбленных декоративных материалов. Роспись была главным образом видовой и батальной. Вторую по значимости группу изделий составили дворцовые сервизы. Как мог Ломачко с его стилем, красками да ещё умением работать с золотом оказаться в девятнадцатом веке?

– Позвольте, как вы пояснили, его фамилия впервые засветилась в списке рабочих мануфактуры?

– Да с середины 1756 года.

А статуэтка и ваза датируется уже 1860 годом. Сомнений никаких нет – вот его клеймо, буква «Л.» с точкой внизу, строго посередине.

– Клеймо могли присвоить, – предположил я.

– Могло быть и так, – согласилась искусствовед, – и секрет краски, и состав фарфоровой массы могли передать по наследству, но вот стиль работы мастера – это никак!

– Выходит, человек трудился на заводе больше ста лет? Предположим, такое могло быть. Но как он дожил до наших дней? – Холс встал, прошелся по кабинету и, заложив руки за спину, остановился у окна.

 – Сейчас бы ему было триста двадцать лет! Немыслимо!

Помолчав ещё некоторое время, шеф сел на место.

– Мы беремся за это дело!

– Прекрасно! Остается самая малость – договориться о вашем гонораре за работу.

– Пусть вас не беспокоит это. Хотя… вот эта статуэтка вполне может быть достойной платой за наши труды. Думаю, мы сможем уговорить антиквара о значительной уступке в цене.