Авдотья – дочь И. И. Сусова

– Ты куда запропастился, Обмылок?!– негодовал в трубке чиновник.– Говори, где моя дочь?!

– Не гони волну, Сусик! Слушай меня и не ерепенься! К тебе зайдет мой человечек и все тебе растолкует! А ты будь паинькой и делай так, как он тебе скажет! Ясно, оборотень госслужбы?!..

– Да, понял, понял, Вован! Ты тоже не горячись и не вздумай обидеть девочку!.. Не то, сердце вырву и заставлю сожрать!

– Отбой!– ответил Едренкин и отключил мобильник. Распластавшись по всему сиденью, он стал припоминать случившееся.

В церковном приходе никого не было, кроме него, отца Иоанна и телохранителя. После отправления покаяния, послышались чьи-то чеканные шаги, и он обернулся. В проеме, прислонившись к стене, стоял высокий тип в длинном плаще. Из-под полы шляпы на него смотрело маленькое морщинистое личико ребенка. Острым взглядом уловив в его руках блеск ствола, Едренкин развернулся к нему спиной, чтобы спрятаться за священника и услышал едва слышный выхлоп. Тут же острая боль пронзила его пониже поясница. Косой бросился к хозяину и подхватил обмякшее тело. Едренкин указал на дверь, и тот кинулся на выход…

Разглядывая резиновый коврик и ничего не понимая в произошедшем кошмаре, поверженный предприниматель высморкался в прямо в салон машины и застонал от щемящей боли. «БМВ» вовремя притормозил у частной клиники. Косой и Стручок, в сопровождении дежурного врача, понесли босса в операционную. Едренкин был вне себя от бешенства, – ругал, на чем свет стоит, своего телохранителя, водителя, стрелка и хирурга, который извлекал пулю из его широких ягодиц.

–Глубоко засела, зараза!– говорил хирург, дотошно ковыряя скальпелем в мягких тканях.– Но жизненно важных органов не задето…

– Так вытаскивай поскорее, медик заторможенный!– потребовал раздраженный Едренкин.– За что я плачу?!

– Надо бы акт составить…– промямлил хирург.

– Не надо!– строго повелел страдающий пациент.

 – Трех штук достаточно?

– Более менее…– насупившись, произнёс эскулап и со звоном отправил свинцовый снаряд в лоток.– Он ваш…

Дождавшись команды, крутобедраая медсестра обработала рану, наложила швы и затем уже стонущего Едренкина оставили на кушетке, на пару часов акклиматизации. Окидывая подозрительным оком медперсонал, бдительный Косой в белом халате, походил на стервятника-альбиноса, высматривающего добычу.