Вне имён

Я говорю – нашей, хотя территориально не принадлежу ни к какой стране; но я принадлежу к тому языку, который всё равно остался для меня превалирующим. Хотя, будучи интелом, я уже успел выучить с десяток иных. Да, у меня наверняка русские корни, хотя зовусь я странным здесь именем: Фрэд…

Так вот, почему Лаптев не спешил с интелом – можно и догадаться… Вот ты, будучи в годах, на пике славы и научной карьеры, записываешь интела… И сразу же с тобой происходит несчастный случай. Потому, что так уже бывало не раз с твоими предшественниками… Хороший учёный – мёртвый учёный.

Ему не надо платить за труд, да и на пенсию провожать. А страна у нас и без того бедная…

Итак, Лаптев был при смерти. Не записав интела. И его везут, уже перед смертью, в некий «научный центр». Спасти жизнь учёного не удалось. Но внезапно, на том же научном горизонте, вскоре, через не слишком долгое время, возникает молодой человек по фамилии Ромашов. Только что, он валялся в коме, и не было надежды, что когда-нибудь он из неё выйдет: Ромашов был спортсменом, гонял на мотоциклах, и попал в аварию.

И три года уже, как был в коме. Какое-то совершенно неудачное сотрясение мозга; тело как новенькое – а в мозгах полный провал… Редкий и нетипичный случай. О нем даже родственники забыли – и только деньги отчисляют, на поддержание жизни, а приходить – не приходят уже совсем в больницу, где он лежит…

И вдруг… тот внезапно встаёт! Полное воскрешение, триумф медицины… Обратите внимание: это в то же самое время происходит, что и смерть Лаптева.

Однако, парень этот, Ромашов, который, почитай, воскрес, при этом полностью потерял память, и не узнаёт никого. Спортом тоже больше не занимается: как отрезало. Но, понять можно: после аварии-то…

Но вот что совершенно не понятно, так это неожиданная одержимость Ромашова генетикой. За пару лет он проходит заочно, экстерном, курс института, сдаёт все экзамены – и вот уже пишет феноменальные научные труды, продолжая дело знаменитого Лаптева…

Что-то в этой истории меня насторожило.

И даже напрягло. Но, не спрашивать же напрямую у Ромашова об этом деле… лучше и рядом не светиться. Осторожность, незаметность – вот что главное… Ведь дело пахнет очень дурно.

Ладно, я решил, что пока надо отдохнуть от этой темы. Поразмышляю над ней потом.

Тем более, пришло предписание сверху: заниматься своим делом и не виснуть, где ни попадя.