Пушкин навсегда

Самым первым пастух вдруг пропал –

Тихий юноша, мальчик почти.

В каплях крови до прyда тропа.

«Видно, волки!» – в селенье сочли.

А потом так же сгинул кузнец.

Зародилось сомненье у всех:

Был известный силач и храбрец,

Сам бы волков убил без помех.

Ещё трое пропало парней,

Плачут матери, сёстры навзрыд.

А у леса туман всё плотней,

Скоро путь к нему будет сокрыт.

Днём дороги уже не видать,

До другого села день пути.

Им бы батюшку только позвать!

Но теперь до него не дойти…

Дед сегодня совсем занемог,

Силы нет затворить даже дверь.

Он присел, весь дрожа, на порог.

Солнце милое, каплю согрей!

Дочка розой его расцвела,

За неё он спокоен теперь –

Так румяна, свежа, весела,

Просто чудо, хоть верь, хоть не верь.

Да, Аврору совсем не узнать,

Спит в кровати в венке из цветов.

Всё, не страшно теперь умирать,

Дед предстать перед Богом готов…

Для любви нет преград никогда,

И в недоброе время живёт.

Ночь. Чуть плещет, вздыхая, вода.

Пруд кого-то опять, видно, ждёт.

Чьи-то слышны в потёмках шаги,

И уже у воды силуэт.

Боже, сжалься! Прости, помоги!

А вдали загорается свет…

В тёмной башне в лесу чей-то смех

Так зловеще и мрачно звучит!

Нет спасенья в селенье для всех,

В каждый дом скоро зло постучит.

Люди молятся страстно богам –

На кого им ещё уповать?..

Не в цветах, а в крови берега,

Жертвы пруд устаёт принимать.

Башня многие годы пуста

Вдалеке от села, от людей.

Там когда-то, от жизни устав,

Век закончил свой маг-чародей.

Был хорошим врачом, всех лечил,

И с теплом вспоминают его –

Жизнь служенью добру посвятил,

Для себя не желав ничего.

С той поры пролетели года,

К башне тропы в лесу заросли.

Приходили сюда иногда

Из селенья набрать диких слив…

В башне тусклый, мерцающий свет,

Силуэты людей за столом,

Но не люди то!.

Душ давно этих в мире живом.

Тень не падает, сумрак лежит,

От дыханья не гаснет свеча,

Только видим – один всё же жив,

Косы вьются змеёй по плечам.

По губам струйка крови бежит,

То чужая безвинная кровь,

Грудь Авроры от страсти дрожит,

Плата страшной была за любовь.

Мир вампиров – за гранью добра.

Был почти истреблён мерзкий род.

Только волки, ребёнка украв,

Принесли их отродье в народ.