Простой

Но я не знал, что мне делать, поэтому я спустился в банкетный зал, чтоб как в фильме постоять у окна с красивым видом и поплакать.

26

Пока я отмокал в ванной в свой выходной перед праздничным адом, мне написала Светлана из "Бельских просторов":

«Здравствуйте, Артур!

Простите, что так поздно пишу Вам, только что вернулась из Москвы, с Совещания в Химках. К сожалению, никто не связался с Вами из наших, из редакции. А ведь Вы стали лауреатом журнала за 2018 год! Получится ли у Вас выкроить время и выбраться 28-го февраля на награждение лауреатов в Союз писателей (Коммунистическая, 34) в 16.

00? Еще раз прошу простить, что так поздно зовем»

Это было лучшее сообщение, которое я мог получить! На задний план ушли мысли о работе и усталость, грязные тарелки и полировка столовых приборов в конце каждой смены. Я не понял, почему выстрелил мой рассказ. Он мне не нравился и не нравится до сих пор. Но это был отличный момент.

– Мам-мам-мам, смотри!

Я протянул ей телефон. Мама прочитала и улыбнулась.

Искренне – так умеют только мамы. Она всегда поддерживала любое мое начинание, и в моменты, когда мне в голову приходила очередная "великая" идея, мама была первой, кто узнавал о ней.

Коллеги стали лучше ко мне относиться, как только узнали, что я пишу. Алина, второй супервайзер в ресторане, зачем-то даже представила меня постоянному гостю:

– Сергей Николаевич, знакомьтесь, это наш Артур. Он пишет. Книжку рассказов даже написал.

Я стоял и смущался, будто напрудил в штаны.

Давил улыбку.

– Артурик, – с тех пор для него я навсегда остался Артуриком. Если встречу его сейчас (что вряд ли случится, сейчас он стал единороссом и мэром Уфы. Не знаю, что хуже), то он назовет меня Артуриком.

– Рад знакомству. О чем пишешь?

На этот случай у меня есть базовый набор ответов. Вот примеры:

1) Цитирую Чинаски из "Фактотума": пишу обо всем, что вокруг меня. Любовь, смерть, жизнь. Да, и ваша жена тоже есть в моей писанине;

2) В лишний раз не выпендриваюсь и говорю, что пишу в основном о себе, потому что у меня проблемы с фантазией.

Я использовал второй вариант.

– Давно пишешь?

– Ну я, пожалуй, вас оставлю, – сказала Алина и ушла. Я посмотрел на ее уход с сожалением.

– Два года, около того.

– Ну и как?

– Ну пойдет.

– Да?

– Ага.

– Ну ладно.

– Ну.

Я стоял и давил улыбку. Сергей улыбался в 32 зуба.

– Найдется для меня книжка? Твой сборник. Рассказов?

– Да, хорошо.