Мистическое нечто

Остров был выбран, но как выбрать бабки из посельчан.

Промучившись час, забив голову не идеями, а желаниями, он посмотрел в окно. Станция, тепловоз с двумя вагонами, надпись «Интеллектуальный поезд».

– Нужно будет сходить, – буркнул Хвостов. – Посмотреть, что за интеллектуалы.

Захватив коньяк, направился в кинозал.

– Вадим (киномеханик), – крикнул, – запусти «Терминатора».

В который раз Хвостов его смотрел, не помнит, не это главное. Восторг и восклицания. Какая динамика, энергетика. А стрельба. Ух! Кажется, вот, вот Шварценеггер вывалится из экрана, прошагает по проходу и полосонёт по зрителю.

– Высший класс, Нигер, – выплясывая ногами, рубил Хвостов. Ему уже не кажется, что Шварценеггер вываливается из экрана. Он в таком состоянии, что ясно видит: Шварценеггер действительно вываливается из экрана и направляется к нему. Хвостов со страхом закрывает глаза, открыв, видит Шварценеггер на экране. – Вот это настоящее. Могут иностранцы мозги зрителю задрать. А что наши? Вадим, – заорал он, – после «Терминатора» воткни «Фантомаса».

Он покруче. Ни один фильм пока до него не дорос.

– Да что мы фильмы почти все иностранные крутим, – ответил Вадим. – Скоро посельчане иностранцами станут и будут говорить, как там: вау, мужик.

– Иностранное просвещение. Оно более интеллектуальное, чем наше. А ты какой хотел бы?

– Наш. Например, «Белое солнце пустыни». Клёвый фильм. И космонавты его любят.

– Они его в Космосе любят, а на земле нет.

– Это почему?

– В Космосе безвоздушное пространство.

А на земле воздуха до хрена, а дышать нечем. Понял?

– Нет.

– Тогда сиди в будке и молчи. Качай Фантома, а белое это ерунда. В нём нет накала. Не убойный фильм. Квёлый.

Хвостов то разговаривал с Вадимом, то запускал взгляд на фильм, вылавливая самые жгучие картинки. В этот момент он видит, как Фантомас подбирается к драгоценностям. Хвостов нервничает. Он всегда нервничает, когда видит драгоценности. Опа! Хвостов ставит дыбом бутылку, сосёт и косится на Фантомаса. Драгоценности в руках.

Полная куча. Молоток. Хвостов аплодирует. Сработал чисто. Завклуб протягивает правую ладонь: поделись. Фантомас, не обращая на неё внимания, исчезает, Хвостов с досады крякает, обиженно хмыкает и видит каплю на ладони. Да, да, дорогой читатель. Это было то самое, но в лучах солнца, пробивавшихся через окно, оно показалась завклубу дорогой, женской серёжкой.

Он смотрит на потолок. Чисто. Потом на ладонь. И зеленеет. Хвостов всё понял. Он умный.