Песни ветра

И, мечом в совершенстве владея,

Русский витязь бесстрашной рукой

Сокрушит семиглавого змея,

Пошатнувшего мир и покой.

Расцветёт, умножая богатства,

Многоликая наша страна.

И идея всеобщего братства

Утвердится на все времена!

«Не жалел фиолетовой пасты…»

Не жалел фиолетовой пасты

Я в развитии творческих сил,

Но огней поэтической касты

Мне космический век не сулил.

Нынче время придворных поэтов,

Все печатные средства для них.

И сплошное сукно худсоветов

Прикрывает мой огненный стих.

Их страшат бунтари – одиночки,

Им милее посредственность. Но!

Начинённые пламенем строчки,

Разгоревшись, сожгут полотно!

«Я оставлю тебя до рассвета…»

Я оставлю тебя до рассвета.

Я сбегу, когда ты еще спишь,

В уходящие сумерки лета,

В целомудренно-зыбкую тишь,

В холодок голубого тумана,

В ослепительных красок игру.

Ни печаль, ни душевная рана,

Не тревожат меня поутру.

Я уйду, чтобы снова вернуться.

Ты на поиски силы не трать.

Я люблю на заре окунуться

В тихой речки зеркальную гладь,

Не спеша прогуляться по полю,

Сбив росу с придорожной травы,

Надышаться черёмухой вволю,

Ощутить красоту синевы,

Насладиться чудесной погодой…

И к началу грядущего дня

Я вернусь, пообщавшись с природой,

Лебединую верность храня.

«Где профессией, где извозом…»

Где профессией, где извозом

Добывал я насущный хлеб.

А сегодня пропах навозом,

Незначителен и нелеп.

В сапогах, в телогрейке рваной,

С непокрытою головой,

С обнажённой сердечной раной,

С неразгаданною судьбой.

Злю характером непокорным

Забывающихся господ.

Знаю: кто-то считает вздорным,

Кто-то хвалит, наоборот.

И о недругах мне известно.

Бог им – милостивый Судья.

Мстить и злиться не интересно,

Это дело не для меня.

Зло коварно, а месть жестока;

Мне с такими не по пути.

Мне желаннее зов Пророка,

Мне б к Всевышнему подойти.

С обнажённой сердечной раной,

С неразгаданною судьбой,

В сапогах, в телогрейке рваной,

С непокрытою головой.

Озарение

Я нашёл золотую средину!

И живу без особых хлопот:

Отлежав до полуночи спину,

До полудня давлю на живот.

Николаю Зиновьеву

«И оба мы – сыны столетий.

Нас только двое. Двое нас».

    Николай Зиновьев

Полно, люди, бить тревогу,

Замерцал в окошке свет.

Появился, слава Богу,

На Руси большой поэт.